Я не Пань Цзиньлянь

Ши Вэйминь оставил Лао Люя и с улыбкой устремился пожать руку гостю, после чего все вместе они вошли в гостиницу.

9

Водрузив на голову надпись «Обиженная», Ли Сюэлянь три дня просидела перед входом в городскую администрацию, прежде чем об этом узнал мэр города Цай Фубан. Цай Фубан[8 - Имя Фубан дословно можно перевести как «богатая держава».] не обнаружил этого вовсе не потому, что смотрел на такое сквозь пальцы, а потому что уехал в командировку в Пекин. Ну а возвратившись из Пекина, он, наконец, увидел, что у входа в городскую администрацию преспокойно сидит человек, плотно окруженный толпой.

Приходившие в администрацию служащие вынуждены были пешком проталкиваться со своими велосипедами сквозь эту толпу. Цай Фубан сильно рассердился. Его гнев был направлен не на сидевшую у входа Ли Сюэлянь, а на своего заместителя и первого вице-мэра Дяо Чэнсиня. Пока Цай Фубан находился в Пекине, Дяо Чэнсинь никуда не уезжал и, тем не менее, позволил, чтобы такое длилось уже целых три дня, предпочитая не вмешиваться самому, а дождаться Цай Фубана. Все работники администрации знали, что между мэром и его первым замом часто возникали конфликты. Эти конфликты уже набили оскомину Цай Фубану, ведь создавались они не им самим, тут имелась историческая подоплека. Лет десять назад оба они работали секретарями уездных парткомов, отношения между ними были нормальными, они часто вместе выпивали. Позже их обоих выдвинули на место заместителя мэра города. при этом фамилия Дяо Чэнсиня оказалась по алфавитному списку даже выше, чем Цай Фубан. Во время следующего повышения один стал начальником отдела пропаганды горкома партии, а другой – начальником орготдела. а потом, когда Цай Фубана назначили заместителем секретаря горкома, он оказался выше Дяо Чэнсиня, который значился в должности первого вице-мэра. Чуть позже, когда Цай Фубан стал мэром, Дяо Чэнсинь, оставшийся на прежнем месте, оказался в заместителях у Цай Фубана. Их подъем по карьерной лестнице оказался настолько тесным, что если кто-то оказывался впереди, то заслонял дорогу другому. Так что несогласие и затаенная обида появились между ними сами собой, превратив обычных коллег в соперников. Разумеется, на людях они никогда не показывали своего соперничества, продолжая общаться по всем правилам этикета. Однако за спиной Дяо Чэнсинь частенько строил козни Цай Фубану.