Забытая ария бельканто

Да и просто на дармовщинку угоститься жаренной на костре дичью и хмельным элем.

Пока Максим соревновался в меткости, стреляя из лука по прикрепленной к дереву мишени, Эдвард встретил знакомых по колледжу и приударил с ними по элю.

К тому моменту, когда Максим выиграл главный приз турнира стрелков – небольшой кубок с выгравированной надписью «Thebravestandmostaccuratearcher»[6 - «The bravest and most accurate archer» – самому храбрый и меткому стрелку из лука.], Эдвард не на шутку сцепился с одним из бывших однокашников.

Образовалась куча-мала, и Эдвард пропорол бедро о торчащий сук.

Рана оказалась не настолько серьезной, чтобы ехать в больницу – первую помощь оказали на месте, но Максиму пришлось тащить друга на себе до автобусной остановки, а в Ноттингеме брать такси до квартиры, которую они снимали на лето.

Эдвард стонал и охал, как маленькая мисс. И еще неделю изводил капризами, делаясь беспомощным тот час, как Максим выражал намерение пойти прогуляться.

Отец Эдварда узнал о несчастном случае.

Приехал и долго беседовал с сыном – о чем, Максим не слышал, так как предпочел деликатно выйти на балкон, – а на следующий день подарил Максиму гитару с дарственной надписью на грифе: «Thanks from Sir Robert Thomson»[7 - «Thanks from Sir Robert Thomson» – (англ.) – «С благодарностью от сэра Роберта Томсона».].

– Ужинать! – громкий окрик Ивана Семеновича выловил Максима из прошлого.

Он убрал гитару в чехол, скинул верхнюю одежду, достал из рюкзака футболку и шорты свободного кроя, переоделся и пошел на кухню.

Запах жареной курицы со специями защекотал нос. Резко захотелось есть – последний раз перекусывал в самолете.

За столом садовник интересовался учебой, студенческой жизнью в городке. Максим отвечал односложно, а в голове неотвязно зудел вопрос: «От чего умерла бабушка?»

– Завтра в три к нотариусу, так что, выспишься, – садовник собрал грязные тарелки и положил в раковину.

Максим вскочил:

– Я сам могу помыть!

– Сиди.

Успеешь еще, – покончив с посудой, Иван Семенович налил чай и придвинул к Максиму вазу с конфетами. – Алиса Витальевна твои любимые всегда держала.

Максим напрягся:

«Почему он о главном молчит?»

– Да, просила тебе передать кое-что, если с ней… – Иван Семенович запнулся на полуслове, странно посмотрев из-под густых нависших над глазами бровей. – Допивай. – Он словно выдавливал из себя каждое слово: – Я в библиотеке жду.