Тень Арднейра

И все вокруг было напитано безумием – гранитные плиты, курган, сама земля… А в рваном саване тумана плыли ее сны о далеком прошлом, когда все пылало и плавилось, и не было под солнцем места ничему живому.

Тиорин привязал Севетра и огляделся.

«Крепок ли твой сон?»

В шелесте рощи ему послышался далекий смех безумной старшей.

Эрг хмуро пнул подвернувшуюся под ноги сухую ветку и зашагал к нижней террасе.

«Если бы ты проснулась в силе, здесь бы уже давно не осталось ничего, кроме горячего пепла».

Сознания коснулось странное видение: Тиорин Элнайр вдруг увидел самого себя скорчившимся на зеленой траве, и над ним… Мутная тень заносила топор.

«О, да. Я понимаю. Ты бы не отказалась увидеть меня в таком положении. Прости, но пока это невозможно и, полагаю, в ближайшем будущем тоже».

Эрг шагал по кроваво-красному граниту, вперед – и вверх, ко входу в могильник. Жертвы жертвами, но не мешало бы и самому проверить, действительно ли огненное чудовище крепко спит в прохладном склепе.

Вот и последняя гранитная ступень, вот и черный провал, откуда несет зловонием разлагающейся плоти… Стараясь не коснуться стен, измазанных бурыми потеками, Тиорин шагнул во мрак могильника.

В двух шагах от входа площадка обрывалась, и только узкая лестница спиралью ввинчивалась в холодную темноту. Эрг нащупал у входа оставленный таверсами факел, зажег его и пошел вниз. Сны старшей сделались почти ощутимыми, липли к коже паутиной, отчего немыслимо хотелось отряхнуться, а еще лучше – повернуться и уйти туда, где дул хладник и пахло разнотравьем.

… Огонь, везде огонь. Горящие дома, деревья и люди.

Тиорин скрипнул зубами и подумал о том, что, не уложи они тогда старших в могильники, никого не осталось бы, кроме самих эргов и таверсов. И, что бы там не кричали истерично хронисты о чудовищных кровавых жертвах, именно эти тысячи погубленных жизней дали возможность совладать с вконец обезумевшими демонами и загнать их в подобие глубокого сна.

Лестница закончилась, упершись в гранитную твердь.

Эрг поднял факел повыше, огляделся: все здесь было так же, как раньше. Пятиугольная площадка шагов тридцати в поперечнике, по углам – горы гниющей и давно уже сгнившей плоти. А в центре едва заметная впадина означила многопудовую плиту, которую опустили на ложе уснувшей старшей.

Стараясь не смотреть на разлагающиеся останки недавних связывающих жертв, Тиорин закрыл глаза и прислушался к тому, что творилось под плитой.