Тринадцать подвигов Шишкина

Можно?

– А, Шишкин!

Из-за массивного стола, уставленного каким-то флажками-вымпелами, миниатюрным глобусом-часами, массивным, под малахит, письменным прибором, золотистой моделью танка, веером авторучек-ракет на чёрной пластмассовой подставке и ещё чёрт знает какими-то канцелярско-сувенирными прибамбасами, навстречу Александру бодро поднялся улыбчивый, молодой, лет тридцати, шатен, спортивный на вид, но уже заметно подлысевший. Протянул руку. Рукопожатие получилось несколько неловким: бархатистая пятерня второго секретаря сжалась чуть раньше, чем Александр успел обхватить её пальцами, – комсомольский вожак только их и пожал.

– Проходи. – Левая рука второго секретаря ткнула в череду стульев у длинного, приставного к основному, стола.

Сам хозяин кабинета быстро обогнул приставной стол и уселся напротив.

– Ну, здравствуй, Александр! Как дела молодые? Распрощался с альма-матер? – Глаза второго секретаря лучились теплотой и вниманием, неиссякаемым комсомольским задором и бодростью.

И это «тыканье» с порога, наглядно олицетворяющее доступность в общении и всю мудрую глубину принципа демократического централизма, и это широкоулыбчивое обаяние, без которого молодой боевой резерв большевистской партии попросту жить не может, не умеет и не хочет, – всё это Шишкина-младшего несколько напрягало. Казалось, что в следующее мгновение обаяшка Виктор Николаевич прыгнет на Александра прямо через стол и радостно задушит в объятиях. Это ж какая радость, какое счастье общения!

– Да, нормально… – только и смог вымолвить Александр.

– Хорошо, хо-ро-шо! – энергично тряхнул головой с безукоризненным пробором в остатках волос второй секретарь и напористо-бодро заявил: – А я что тебя призвал-то. Хочу предложить тебе инструктором к нам пойти. Ты и в школе, и в институте хорошо зарекомендовал себя на общественной работе, хорошо учился. Что скажешь? – Комсомольский босс откинулся на спинку стула и широко улыбнулся. С таким видом, словно невиданно осчастливил собеседника.

«Ну, точно, папаня подсуропил!» – со злостью подумал Александр. Предложение, наверное, и вправду для только что вылупившегося педагога престижное – как никак, а областной! комитет! молодой гвардии партии Ильича! Но оказаться в столь высоких стенах означало статус-кво ситуации «Все достали!»: и незыблемость родительской опеки, и новые штурмовые приступы бывших подружек, и вполне возможный неминучий крах в уклонении от греко-соседской экспансии.