Тринадцать подвигов Шишкина

Зачем надо было писать их на бумажных салфетках в кафе, на обрывках туалетной бумаги, вообще на какой-то обёрточной бумаге и промасленных газетных клочках при туристических вылазках и студенческих десантах на картошку? А уж на девичьих коленках и ляжках – в почти гусарском раже! – вовсе дурь!..

«Интересно, – тут же накатило в голову, – а хранит ли кто из прелестниц его строки, хотя бы в переписанном виде? Или они улетели в мусорные корзины и смылись под живительными струями душа или в благоухающих шампунем ваннах?»

Упоминание про ванну опять вернуло к недавнему происшествию, позорному отсиживанию в эротической осаде.

И к новому поэтическому всплеску:

Обуреваема нирваной,

Дружить любила с ванной

Анна.

Но рядом падал на колени

В тоске и ревности

Каренин.

И удалялся топот конский —

Вновь ускакал куда-то

Вронский.

Нирвана тут же иссякала.

Бежала Анна

До вокзала.

А там – проклятый паровоз!

Он переехал! —

Не увёз.

Шишкин-младший отчаянно замотал головой, пытаясь остановить этот словесный понос.

И заставил себя думать о… Машеньке Колпакиди. «Ей надо отдать должное. Девушка-то права… Козёл и прочее – это всё про него абсолютно справедливо. У неё – миг отчаяния, решительная попытка воззвать к обуреваемым её чувствам. А что у него? Хиханьки да хаханьки, посиделки унитазные…

Да и не в Машеньке дело. А любил ли кого он? Школьное – это не в счёт. Это – детство. Так любил или нет? Вряд ли. Тогда бы не бежал в это неведомое Чмарово.

Неведомое… А вдруг, как раз там, где на неведомых дорожках следы неведомых зверей, его Русалка и обнаружится? Или Царевна. Вот сидит там, в чмаровской темнице или – какая разница! – светлице, поглядывает, милая, в окошечко, а тут и он – на белом коне!..

Кстати, о коне… Автобусом уехать или папан увезёт? Ежели б папан, то уж совершенно в строку – белая «Волга»… Не-е… Папану – некогда, про какое-то совещание трындел… Есть, правда, ещё один «белый» вариант – «персоналка» маман.

Но заявиться на деревню в карете бывшей «скорой помощи»… Ага! И ещё чтобы на носилках из неё вынесли…»

Так и закончилась, в общем-то, первая наша история про Шишкина-младшего. Настырен оказался в своём устремлении свежеиспечённый педагог. И кто бы чего бы ни говорил, но на скрижалях истории добровольная ссылка урбанизированного юноши в село Чмарово конечно же будет высечена золотыми буквами, как первый подвиг главного героя нашего эпоса Шишкина Александра.