Один день ясного неба

И яркой краской написал то, о чем она ему поведала, на ярких оранжевых лентах, которые развесил на зданиях городского суда и муниципалитета, и на улицах, и на стенах домов, и на стволах деревьев, и везде – пока не утомился.

ПОНИ НАСИЛУЕТ ДЕТЕЙ

Сонтейн добралась до него, тяжело дыша и качая головой. Она умостилась на крепком суку напротив, прилегла, словно подражая ему, и затараторила. Это он научил ее так делать: взобравшись на дерево, сначала выбираешь место поудобнее, а потом уж занимаешься чем-то другим.

– Заза, а ты слыхал о…

– Сонтейн, чуть помедленнее.

– О…

Она слегка качнулась на суку и, сосредоточиваясь, прикрыла один глаз. Ямочки на щеках, лоснящаяся кожа, пружинки волос, девятнадцать лет – и никакого дара. Это шокировало людей. Но, по его мнению, именно отсутствие врожденного дара делало ее особенной.

Поймав равновесие, Сонтейн глубоко вздохнула. Рядом с ее лодыжкой висело небольшое облачко.

– У тебя усталый вид, – сказала она.

– Да.

– Ты слыхал, что стряслось в Лукии?

– Откуда? Ты же меня разбудила.

– Знаешь Кристофера Брейди?

– Не-а. – Он врал, как и все, но ему это не нравилось.

– Да знаешь!

– Разве?

Она почесала свое лоснящееся плечо.

– Крупный политик. Папа несколько лет назад принимал его дома.

– Пони Брейди. Угу.

– Он изнасиловал девятилетнюю девчонку. Заза. Меня сейчас вырвет.

– Да.

– Папа сказал, его арестуют. Какой-то местный граффити-художник исписал надписями весь город.

– Какой еще граффити-художник?

– Ну, который пишет скандальные надписи. Это же он разоблачил ворюг в пекарне Плюи, которые торговали пирожками с кошатиной. Он доставляет папе немало радости. Этот парень всюду лезет.

– А с чего они решили, что он не клевещет?

– Да все, о чем он говорит, оказывается правдой. Папа сказал, что он дал распоряжение начальнику полиции задержать Брейди. Нашли двух свидетелей, которые готовы дать показания, и мать девочки тоже вроде набралась храбрости и заговорит, и очень может быть, он насиловал и других детей, прости нас, грешных! Папа ругается, говорит, у него сейчас нет времени, но я ему посоветовала не оставлять это дело.

– Надеюсь, Сонте, он не оставит! – кивнул Романза.

Он не особенно доверял ни отцу, ни полиции, но лишь надеялся, что кто-нибудь тихо зажмет Пони в углу и набьет ему морду, даст передохнуть, а потом снова наваляет.