Один день ясного неба

Ну какой скорбящий радетель прятался от людей и трясся под открытым небом?

Он обернулся посмотреть, как Му, нащупав кособокую луковицу, принялась исправлять ошибку природы, шинкуя ее ровными полукольцами, чтобы сделать похожей на прочих собратьев. Он знал, что она мысленно прикидывает, как лучше все упаковать для отправки в резиденцию Интиасара, с учетом количества лярда, объема печей и времени приготовления ингредиентов блюд, чего она не могла знать заранее.

Приготовление пищи для людей было священнодействием, и он без проблем этим занимался, но Интиасар сделал заказ, намереваясь его унизить.

Му, наверное, принялась бы утирать пот с его злобно нахмуренного лба – уж он-то хорошо знал ее повадки!

События сегодняшнего дня были неизбежны. Он не мог больше им противиться.

Завьер включил кухонный радиоприемник. Му выключала его, когда он приходил на кухню.

– …сэр, вы только не беспокойтесь. – В эфире все еще хозяйничала Ха. – Губернатор Интиасар обещал поговорить со мной в нашем шоу, это произойдет очень скоро, и я обязательно задам ему ваш вопрос о налоге на коз.

– Наша мерзопакостная власть не желает даже принимать авансовые платежи! – ругнулся слушатель.

– Сэ-э-эр, прошу вас, воздержитесь от сквернословия в прямом эфире! – простонала Ха.

Вот теперь она вела себя как нормальная радиоведущая. Призывала людей быть вежливыми.

– И еще я хочу знать, что власть намерена делать с раками в реке позади моего дома. Куснешь их – будто сахар полизал. Может, Интиасар придет ко мне домой и сам попробует этих раков? А? Вы когда-нибудь слыхали такое, мисс Ха? Раки не могут быть сладкими!

– Да, это очень странно, вы правы…

– Мне нужно еще жгучего перца, – объявила Му.

Завьер подхватил сверток, который оказался на удивление увесистым.

– Думаю, он ждет снаружи. Он все еще испытывает печаль по Найе, радетель.

– Ты считаешь, мне не все равно, что он там испытывает, Му?

Она опустила голову и стремительно выбежала прочь, так что двустворчатая дверь на шарнирах еще некоторое время продолжала ходить ходуном.

Под бумагой оказался еще один сверток, весь измятый и измызганный жирными следами от пальцев. Он развернул сухие банановые листья и вытащил предмет, который мгновенно вызвал у него изумление. Это был большой выщербленный камень.