Один день ясного неба

Она рассказала ему об этом много лет спустя, не просто рассказала, а выкрикнула в лицо…

Айо качал головой.

– И пусть ее призрак является ее мужчине! Зачем тебе такая забота? Ты все еще не успокоился. Ведь так?

Завьер ощутил аромат мотылька в кармане, словно им пропиталось все тело и этот едкий запах перекрывал смрад крови в ведрах. У него слегка болела голова, волна боли началась в левой глазнице. Он присел на табуретку рядом с горкой коровьих и козьих зобных желез.

– Отнеси козу Му, прошу тебя, Айо.

– Ты должен объяснять это мне, брат.

– Я тебя очень прошу.

Он отвернулся, услышал, как вздохнул Айо и вышел из палатки. Тронул записную книжку в сумке.

Он всю жизнь приносил ей одни печали.

* * *

Найя пропадала в течение двух недель. Ни взятки полицейским, ни циркулировавшие по острову слухи не давали ни намека на то, куда она делась. Он только дивился: как она ушла, так ни слуху ни духу – а она ведь была женой радетеля. Может быть, сбежала тайком на одном из торговых кораблей.

И в один прекрасный день она вернулась, когда он, стоя в саду, думал о ней. Он смотрел на лягушек в пруду и на серых птиц в небе.

Услышав голос за спиной, он резко качнулся назад.

– Завьер!

Ни у одной живой души не было такого поэтичного голоса.

– Да!

– Это Найя!

– Да. – У него разболелась голова.

– Это же я.

– Знаю.

Молчание. Потом ее голос:

– Ты послал за мной полицию.

– Все хорошо?

Ему хотелось еще что-нибудь сказать, но он не смог.

– Нет.

Он привалился к истекавшему древесным соком стволу и стал глядеть на детишек, что играли на песке внизу под скалой. Он боялся обернуться. У него возникла нелепая мысль, что, если он обернется, она исчезнет. И в повисшей тишине он подумал, что именно так и случится.

– Я не вернусь, Зав.

– Знаю.

И вдруг ему почудилось, что он и впрямь это знал.

Она заплакала.

– Ты даже не посмотришь на меня?

– Что ты хочешь, чтобы я сказал?

Его голос звучал холодно, и Завьеру не понравилось даже его звучание.

– Что-нибудь! – В ее голосе слышалось разочарование, но он не знал, о чем она говорит или что ей нужно, отчего почувствовал себя дураком и ему стало очень грустно. – Что-нибудь! Завьер! Я ухожу от тебя!

Он ждал. Потом раздался крик: «Найя!» Голос прозвучал не громче, чем вздох после смешка, но он отчетливо услышал ее имя и понял, что это значит.