Собрание сочинений. Том 4. После конца. Вселенские истории. Рассказы

– Но какие же у них были цели?

– Молодой человек, вы слишком мало пьете, иначе вы бы догадались о том, что может сказать червяк по имени человек о целях существ, продолжительность жизни которых тянет на миллионы лет по нашим понятиям и которые управляют целыми мирами!

Танира вступилась за людей:

– Но человек, по крайней мере раньше, мог реально осуществить свое полное единство, если не тождественность с Богом. Так учил меня мой отец.

– Да, это уникальное, единственное и великое превосходство червяка. Бог дал возможность последнему стать первым! Но, Танира, я хочу ответить молодому человеку.

Мы должны о нем заботиться.

– Благодарю, – скромно, но не скрывая иронии, ответил Валентин. Правда, ирония была направлена в никуда.

– Так вот, – продолжал Иллион, – нынешние бесы – совсем другой народ. Крайне веселый, дикий и явно без царя в голове. Люди это чувствуют и потому тянутся к ним. Кроме того, об уроке они не имеют никакого представления – ведь все засекречено. За раскрытие народу даже намека – четвертуют и потом мочатся на безрукий и безногий труп негодяя.

Но люди не понимают, что черт есть черт, даже если он веселый. Он может, несмотря на свой оптимизм, проявить себя самым жутким образом. Кроме того, вообще подозрительно, что этим тварям нужно у ворот погибающего мира? Типические демоны давно ушли от нас – с нас ведь взять нечего. А эти черти – труположники. Они так и вьются вокруг, пугая невинных духов природы.

– Вот вам, Валентин, и весь расклад про наших чертей, – заметил Вагилид.

– Но я не ответил на другой вопрос, маэстро Вагилид! – взвился Иллион. – Что произошло потом, после вторжения!

– На это нам трудно ответить, – как-то человечно, как будто на дворе стоял XIX век, ответил Вагилид и вздохнул. – Все, что известно, а известны все-таки обрывки, то, что осталось после конца, – все это запрятано в подземелья, напоминающие ад. Есть предположение, что опять наступили покой и смирение и некая уверенность даже. Вообще упадки сменились подъемом и так далее, циклически.

– Да, но о самой драме Конца кое-что проникло…

– В общих чертах, Иллион, – возразил Вагилид, – произошло страшное столкновение двух противоположных сил, и обе они были за человечество. Одна – та, которая вам известна, Валентин, из вашей духовной традиции. Она стремилась реализовать «новое небо и новую землю» для человека, иными словами, покончить с падшим человечеством и перевести его на другой уровень космогонического бытия. Это похоже на Страшный суд.