(не)свобода

Мужчина подошел к Айгуль, перехватил ее ладонь и потянул за собой, рявкнув – не в сторону такси и не в сторону Олега, а словно бы в зрительный зал, наблюдающий сценку из пьесы: «Сестра это моя, бля! Сестра, понятно?!»

И они ушли в тень по дорожке с разбитой плиткой: он – с лицом, перекошенным от злости, она – чему-то улыбаясь.

Такси прикрыло стекольное веко и, прошуршав резиной по асфальту, вернулось в переплет дорожных линий. Олег глубже запахнулся в пальто и направился к переходу.

А если бы такси не подъехало? Как бы он поступил? Заступился за девушку? Или все-таки ушел бы?

В Тверской районный суд он тем утром пришел в похожем состоянии усомнившегося Макара.

Пристав, парень возрастом младше Олега, с редкой рыжей челкой и родинкой посередине лба, напоминавшей третий глаз, раскрыв паспорт, заулыбался, поднял голову – и Олег приготовился услышать вопрос, который он слышал уже в какой – сотый? пятисотый? тысячный? – раз: «Что, внук того самого?».

Единственное, что удивило Олега: обычно его об этом спрашивали люди постарше, лет пятидесяти.

Для молодых Руцкой стал уже фигурой из документалок на YouTube или книжек по истории.

– Однофамилец, – сказал Олег.

– А-а-а, – протянул пристав, заполняя графы журнала. – Я уж подумал, идете власть брать!

Вот это Олег слышал реже, но оскомину тоже успело набить.

– Нет, у нас ее забрали.

Пристав не понял шутку, или только сделал вид. Олег отчеканил, в какой зал и к какому судье ему надо, и прошел через рамку металлоискателя, где его дотошно осмотрели.

– Вас, небось, каждый день об этом спрашивают? – проявив чудеса проницательности, спросил пристав, возвращая Олегу тщательно осмотренную сумку.

– Спрашивают-спрашивают, – хмуро заверил Олег, после чего по разбитой лестнице Тверского суда пошел наверх, пропуская каждую вторую ступеньку.

Судили электрика. Дела его были плохи: за нападение на полицейского ему грозило до десяти лет. Впрочем, с трансляций митинга на Тверской было хорошо видно, что до инкриминируемого подсудимому удара по полицейскому он просто не добрался бы: его скрутили у автозака с известным оппозиционером, причем скрутили сразу четверо человек, повалили лицом на землю и понесли в другой автозак, – но кого и когда это волновало?

Самое грустное, что на митинге Шпак – так звали электрика – оказался случайно, когда просто шел в магазин за пивом.

– За пивом? – удивлялся Олег, просматривая фото с материалами дела.