Век золотых роз

Ну, а затем – она постарается использовать все свои хитрость и коварство, чтобы Избранный дошел до Храма и убил Отступника.

Того смертного, который силой своей веры смог победить темную богиню. Верховного жреца опустевшего ныне Храма. Старого синха по имени Шезра, то есть…

«Ну, а что дальше?» – думал синх, – «Храм опустел, синхи, уверовав в проклятие Шейниры, разбрелись кто куда, и от наших городов не останется и следа, все скоро поглотит лес. Не получится ли так, что по твоей вине, старая ты ящерица, народ синхов перестанет существовать и вовсе? Ведь без Шейниры, без ее смертоносного дара мы беззащитны перед теми, кто по-прежнему обращается за помощью к своим богам! Пусть и были проиграны войны, но Покрывало Шейниры по-прежнему делало синхов опасными и для воинственных ийлуров, да для хитрых элеанов…»

Шезра замотал головой.

Синхи – мудрый народ, и поймут, что прекрасно обойдутся без помощи своей темной богини. В конце концов, на зов отчаявшихся отзовутся другие боги-покровители Эртинойса, наделят своей силой… В это хотелось верить.

«Если будет, кого наделять!»

Он вздрогнул. По хребтине потянуло неприятным, промозглым холодком – и это посреди душного лета в самом сердце Диких земель. Снова шепот плененной богини в ушах, снова шелест змеиного хвоста по камням…

– Ты требуешь слишком много за свою помощь, – решительно сказал Шезра, обращаясь к плененной им Шейнире, – твое ожерелье Проклятых душ и без того полно. Истинный бог-покровитель никогда не будет держать души своих детей в вечном плену страданий.

И теперь… Да, теперь я точно уверен в том, что сделал все правильно!

«Глупец. Твой мозг высох от старости, и тебе даже и в голову не пришло, что другие покровители попросту тебя использовали».

Мать синхов оскорблено умолкла.

А Шезра безжалостно задавил росток сомнения в душе. Стоит потерять веру – и оковы падут, и темная мать вернется в Эртинойс. А синхи, приходя в мир свободными, опять станут ее рабами до конца времен…

Он неподвижно стоял на балконе главной башни, откуда открывался чудесный вид: блестящие старым золотом цветы, дальше – расплывчатые в сизой дымке силуэты деревьев, а у самого горизонта – темная кромка южного леса.

На душе старика вновь стало покойно и уютно: ну и что, что Шейниры больше нет в Эртинойсе? И что там говорили древние учителя, метхе, о пресловутом равновесии, о квадрате мироздания? Вот он, мир, вполне живой, и ничего особенного с ним пока что не случилось.