Век золотых роз

А было там много всякой всячины: и овсяные лепешки, и кусочки вяленого мяса, и сушеные и обмакнутые в сахарный сироп яблоки. Вкус последних Элхадж почти забыл, да и единственный раз, когда довелось ему испробовать эти замечательные плоды, приключился только потому, что забрел в гнездо одинокий синх, пожалел малыша Элхаджа и отсыпал целую пригоршню лакомства. Напрочь лишившись дара речи, синх перевел изумленный взгляд на элеана. Тот усмехнулся, кивнул – мол, ешь, не бойся… И тут же верткой рыбкой взметнулась под стенками черепа мысль: элеаны не помогают синхам.

– Почему? – тихо спросил Элхадж.

– Что? – в хриплом голосе элеана прорезались первые нотки раздражения.

– Твой народ не помогает моему. А ты решил мне помочь.

– И ты, несомненно, находишь это недостойным элеана? – в уголках рта собрались жесткие морщины, – что плохого в том, что я тебя решил спасти от голодной смерти, а?

– Ничего, – смущенно пробормотал Элхадж, – ничего…

– Ну так жри, пока обстоятельства позволяют, – грубо обрубил элеан.

Элхадж поежился и грустно подумал о том, что своими дурацкими вопросами разозлил хозяина костра, и что тот волен прогнать его, а то и вовсе прибить. Но элеан молчал и смотрел на пляску рыжих саламандр на поленьях, а потому синх решил не дразнить судьбу. Он принялся за еду, жуя и торопливо глотая, стараясь не упустить ни крошки.

– Ты говорил, что идешь в Дикие земли, – вдруг произнес элеан, – почему ты идешь туда?

Кусок мяса застрял в горле. Синх затравленно взглянул на своего благодетеля, мысленно взвешивая «сказать– не сказать»… Элеан опередил его.

– Ты хочешь в Храм Шейниры попасть? Я слышал, храм давно опустел. Что ты там будешь делать, совершенно один?

Элхадж с усилием проглотил мясо.

– Не знаю. Откуда мне знать сейчас, что я буду делать?.

Элеан усмехнулся, пошевелил сложенными крыльями.

– Не знаю… Что ж, возможно, и вправду не знаешь… Пока не знаешь… Ты ешь, ешь.

В то время как Элхадж дожевывал обед, над костром весело забулькал кипяток. Элеан торжественно вручил синху глиняную кружку, похожую достал для себя и всыпал в котелок кисло пахнущих веточек.

– Это священная трава Санаула, – сообщил он, – испивший видит во сне грядущее.