Николай Самохин. Том 1. Рассказы. Избранные произведения в 2-х томах

Дядя Коля решил прежде всего омыть ноги в Тихом океане – в знак того, что человек венец природы и, стало быть, сильнее любой стихии. Но стихия была, видать, другого мнения. Не успевал дядя Коля поболтать в воде одной ногой, как очередная волна, разинув белую пасть, с рычанием кидалась на него, и дядя Коля принужден был улепетывать, как заяц. Волны несли с собой разный мусор и песок, так что ноги у дяди Коли сделались, в конце концов, грязнее, чем были.

Он вытер их тыльной стороной носков и обулся, удовлетворенный.

Мы еще немного отдохнули в этой бухте и пошли дальше. Нам хотелось добраться до самого-самого края света, то есть до окончания соседнего мыса, дальше всех других выдающегося в море.

– Нет, все же это незабываемо, – говорил по дороге дядя Коля. – Вы заметьте, здесь даже чаек нет почему-то. Только скалы, море, эта вот козья тропа – и мы… Да где-то еще в окрестностях блукает Паганель. А больше – ни души… До самой Америки!..

Не успел дядя Коля все это произнести, как из-за поворота тропы вышла девушка в костюме студенческого отряда.

На рукаве ее куртки было написано: «Новосибирский пединститут».

– Здравствуйте, – улыбнулась она дяде Коле. – Ведь вы писатель такой-то? Правда?

Дядя Коля растроганно остолбенел.

– Вот… – сказал он, промокая платком глаза. – Живешь, елки-палки… Пишешь по мере сил… Ни о чем таком не мечтаешь… Как вдруг… И где? На краю света…

Тут из-за поворота вышла другая девушка, быстро глянула на папу и спросила:

– Вы профессор такой-то? Верно?

Папа, раздвинув плечи, украдкой бросил на дядю Колю торжествующий взгляд.

Ага, говорил этот взгляд, не только вы, лирики, пользуетесь известностью. И нас, физиков, кое-где узнают.

Через несколько минут раскрылся секрет такой популярности папы и дяди Коли.

На самом краю «Края света», на крохотной полянке кружком сидела компания девушек, а в центре возвышался Паганель и, размахивая руками, что-то говорил им.

Ветерок, тянувший с моря, донес нам его слова.

Паганель бессовестно хвастался своими попутчиками…

Мы подошли ближе. Девушки, как по команде, повернули головы и уставились на своих прославленных земляков. И так они смотрели на маявшихся папу и дядю Колю, пока дядя Коля не крикнул:

– Глядите – нерпа! Тогда все бросились к обрыву. Там, внизу, среди клочьев пены, одиноко плавала маленькая нерпочка…

На «Краю света» наш гуманист Паганель совершил гнусный антиобщественный поступок.