Убить колибри

Это был знаменитый Штырь, рок-певец, исполнитель матерных песен, завсегдатай дорогих вечеринок, на которых он эпатировал великосветских гостей отборным сквернословием. За это ему платили бешеные деньги.

Теперь он явился исполнить новую песню, о которой завтра разлетится молва как об очередном шедевре Штыря.

Штырь встал посреди комнаты, бренчал на гитаре, созывая слушателей. Те подходили из соседних комнат, образуя широкий круг.

– Нашему Соловью-Разбойнику заздравный кубок! – восторженно воскликнул толстогубый режиссер экспериментального еврейского театра.

Поднес Штырю стакан виски, и тот залпом выпил, по-народному крякнул, отер рукавом мокрые губы.

– Просим, Штырь, просим! Накидай нам херов!

Певец пьяно улыбался, словно ждал, когда хмельная волна накатит и зажжет под потолком в люстре ночное солнце. Крутанул головой, рванул струны и хрипло, с клекотом, надрывно запел, закатив глаза так, что остались одни жуткие белки:

Спасите Бога ради,

В Кремле засели …..!

Все ахнули.

Качали головами, закрывали от наслаждения глаза. Штырь рвал струны, хрипел, дрожал от ярости. На шее вздулись синие жилы. Вот-вот порвутся, и слепая кровь хлестнет на паркет, забрызгает костюмы, белые манжеты, смеющиеся рты.

Ты, главный наш начальник,

Не разевай …….!

Штырь рыскал глазами, словно искал, кого бы пырнуть. Он был лихой разбойник, отпетый хулиган, лагерный урка, которому не впервой совать в бок финку, пускать «красного петуха» и смотреть из темных полей, как занимается красное зарево.

Гости были в восторге. К ним явился человек из народа, воплощение народного бунта, русский дикарь, который на время оставил свою разбойную ватагу и пришел сюда, в этот великосветский дом, принеся с собой запах паленого.

У нас одни вопросы,

Во власти…….!

Гости испытывали наслаждение. Этот народный бунтарь был неопасен. Был приручен. Его привели в дом на цепочке, как дрессированного зверя. Он скалил зубы, пугал, хрипел раскаленной глоткой. Выхаркивал жуткие слова.

Но его угрозы и хула были не страшны. Не касались этих высоколобых политологов, изысканных эстетов, удачливых коммерсантов. Они были готовы платить большие деньги, чтобы испытать мгновенный ужас перед бунтарем и тут же убедиться, что тот не опасен.

На церкви позолота,

А в ней одна …….!

Эти последние слова Штырь выдохнул, словно из его разъятой пасти полыхнул синий огонь. Сплюнул на пол и стоял, устало улыбаясь, кивал хлопающим гостям.