Другой

«Зато без нечистой силы обойдётся», – улыбнулся Лёня и по глупости подошёл близко к выходу. И вдруг какая-то костлявая старушечья рука вцепилась в него. Обладательница костлявой руки сходила, уже наполовину была там, и тянула за собой в эту пропасть Одинцова.

– Мой милый, родной, идём вместе, иди за мной, не пропадём вдвоём, слышишь, дорога-то наша шамкает, – голосила старуха. – Будь моим мужем там! Спляшем свадьбу над луной!

Лёня не захотел и стал отчаянно сопротивляться, барахтаться.

– Проходите, проходите же! – орали за его спиной.

 – Что вы мешаете сойти!

– Ишь, упёрся! – твердокаменно заорал кто-то сзади. – Не хочет идти! Здесь твоей воли больше нет!

Но Лёня явно был не предназначен на лихое это и звёздное рассеяние. Злобно оттолкнув старуху, которая ахнула в бездну и куда-то покатилась, Лёня вынырнул из-под тел пассажиров и скрылся.

Странный свист, и поезд двинулся. Последние предназначенные попадали со ступенек во Вселенную. Кто-то даже с диким хохотом. Лёня оглянулся и побежал по коридору.

Все двери в купе были открыты. Жирной проводницы как не бывало. «Улетела во Вселенную, бедолага!» – вздохнул Лёня. Вообще поезд значительно опустел. Основная масса вывелась на предыдущих трёх невообразимых станциях. Осталось меньшинство.

Динамик долго молчал. «Что же теперь будет?» – взволновался Одинцов. Почему-то именно сейчас он озаботился. «Надо же, меня никуда не спихнули», – подумал он в некоем трансе.

Он опять осмотрелся, лица оставшихся были привычные, родные. И в этот момент заговорил динамик:

– Господа! Следующая станция «Обители».

Этих обителей у Творца много, и они весьма разные: от предназначенных для чистых душой до искателей высших истин и тому подобное. Иными словами, для людей, у которых есть вертикаль к небу. Пусть даже небольшая. У всех них, однако, есть одно общее: все эти люди не попадают в низшие миры. Они не теряют человеческий лик и соответствующий статус.

Никогда ещё голосок в динамике не был таким предупредительным. Однако внезапно он изменился, став немного насмешливым:

– Надо сказать, нас удивляет, что в этот, запредельно-гнусный по своей антидуховности, циничный и бездушный период, который длится сейчас на земле, нашлось среди наших пассажиров достаточно много людей, чья послесмертная дорога ведёт в высшие обители и чистые миры… Это поразительно и непонятно, – с некоторой даже досадой закончил неведомый комментатор.

Одинцов присмирел. «Наверное, теперь-то мне и сходить», – понадеялся он.