Другой

 – Если только в сумасшедшем доме…»

И всё-таки, несмотря на ступор и смутное понимание, что он уже в ином мире, Лёня нервозно подбежал к пожилому человеку, расплывшемуся от жира, и криком спросил у него:

– Что всё это значит?

– Ничего, – шепотком прозвучал равнодушный ответ.

– Как ничего?

– Так ничего. Просто ничего нет. И это приятно.

Лёня безнадёжно махнул рукой. Он решил ни о чём не спрашивать, а главное, не думать вообще. «Далеко зайдёшь, спрашивая», – мелькнула последняя мысль.

И туман заволок его ум.

Да и все остальные пассажиры были как в тихом дурмане. Только до самых глубин сознания Одинцова доносились какие-то несвязные обрывки витающих в вагоне слов и мыслей: «Мой бизнес, мой бизнес…», «Где деньги…», «Я не выключил плиту, забыл…», «Я стала здесь чудовищем, чудовищем… домашнего вида…», «Где крысы, где крысы?!! Где деньги?!!», «Улечу в Амстердам».

Наконец Лёня насторожился: «Может быть, я стал телепатом?»

Тут же пронёсся какой-то мысленный взвизг, и Лёне послышалось: «Дайте досмотреть телесериал!.

. Хочу домой!..» И потом более явственно: «How are you? How are you?»

Потом поток английских слов, и всё о деле, о фирмах в Нью-Йорке, о ситуации на бирже, и что-то ещё, до бесконечности. Одинцов уже ничего не понимал в этих криках, кроме «How are you?».

«Так можно английский язык выучить, если постараться», – выплыла мысль в душе Лёни. Но она утонула в взвизгах, в решительных «It is my business» и так далее.

«Вот тебе и тишина», – подумал Лёня и разинул рот от удивления.

Тем временем поезд замедлил ход. И внезапно пропали обрывки слов и мыслей. Наступила подлинная тишина. Но скоро разорвалась – возник до ужаса знакомый голос комментатора:

– Господа! Требую внимания! Рад сообщить, что мы приближаемся к «Аду ничтожных душ». Будьте готовы те, кто предназначен к выходу.

На этот раз тон его указаний был довольно миролюбивый.

Лёня увидел в окне некие призрачные очертания, возможно обитателей, напоминающие безысходное сновидение, которому нет конца.

Было ощущение, что всё это пространство наполнено еле видимыми существами, несущимися в вихре полоумной и даже в чём-то сумасшедшей суеты. И всё это тонуло в тумане безбрежной тупости и скуки и возникающего откуда ни возьмись беспощадного и нелепого страдания.

Лёня тихонько взвыл, подумав о том, что обитателям этого мира, как бы они ни суетились, спешить, собственно говоря, некуда.

Поезд остановился, двери открылись.