Принцип высшего ведовства

Джейн ушла совершенно неслышно, словно испарилась. Я же прошла вглубь гостиной.

В отличие от коридора, здесь все было ультрасовременным: темно-синий мягкий гарнитур, белые стены, такой же белоснежный ковер под ногами. Огромная плазменная панель на пол стены, стеклянный журнальный столик – мне сперва показалось, что кипа глянцевых журналов парит в воздухе, и только разглядев прозрачные ножки, я с облегчением вздохнула. На стене, под стеклом, висела небольшая картина, очень старая, судя по манере письма.

Так писали Рафаэль и его ученики: изображение на полотне сильно походило на цветную фотографию.

Я подошла к картине ближе: на меня задорно взглянула кареглазая девушка. Каштановые волосы, блестящие и волнистые, обрамляли ее улыбающееся лицо. Ямочки на щеках, маленькая ямочка на подбородке, маленький чуть вздернутый носик. Шею украшали три нитки жемчуга, а сережек не было – но зато такой же прекрасный жемчуг светился в темных волосах, по кромке большого черепахового гребня.

«Интересно, кто это?» – я отошла от картины.

На цыпочках. Как будто могла побеспокоить безмятежный покой улыбчивой красавицы.

А настроение вдруг испортилось, в голову полезли непрошенные мысли о скоротечности нашей жизни, и о том, что наверняка от этой девушки теперь остался лишь скелет да вот это лицо, навеки запечатленное на холсте…

От продолжения печальных раздумий меня спасла Джейн с подносом.

– Пожалуйста, садитесь. Кофе, бутерброды, сыр, ветчина, – бойко протараторила она.

Ох.

Как же я сяду на этот прекрасный и дорогой диван, когда перед этим уселась в лужу?

Но Джейн, умница Джейн, помогла мне и тут:

– Хозяин просил вас переодеться, пока я приведу в порядок вашу одежду.

– А как он… сам?

– Он чувствует себя значительно лучше, – нейтральным тоном заверила Джейн.

И было совершенно неясно, сопереживает ли она своему хозяину. Вернее, я бы поставила вопрос не так: невозможно было определить, любит ли она его или… наоборот, ненавидит.

Я пощупала джинсы.

Мокро и грязно, что правда то правда.

Но затеваться с переодеванием в чужом доме? В особняке мужчины, имя которого мне известно не более, чем час?

– Не беспокойтесь, Лера, – во взгляде Джейн впервые появилось нечто, похожее на сочувствие, – господин Эрик есть человек исключительной порядочности. Кажется, так это звучит по-русски. Он спустится сюда… Когда сможет. Чтобы вы чувствовали себя более комфортно, он предложил переодеться.

И я сдалась.