Принцип высшего ведовства

Не бойся, я… я ничего не пил. Ничего не курил и не кололся. Мне… просто стало плохо.

– А что это за монстр на вас… на тебя напал? – кое-как выдавила я.

Он вскинул брови.

– Ты видела монстра? – и как-то очень внимательно на меня посмотрел.

– Ну да, – я переминалась с ноги на ногу, – такое серое и лохматое… Может, все-таки милицию вызовем? Вдруг он вернется?

– Сомневаюсь, – парень вдруг нахмурился, – я ничего такого не помню. Ничего ты такого видеть не могла… не должна… не должна была спугнуть…

Последние слова он пробормотал очень тихо, как будто в глубокой задумчивости.

– Э-э-э, кажется, я не могла его испугать, – перед глазами так и стояли акульи зубы в два ряда, – но то, что вы… ты… не пострадал, это конечно замечательно.

– Помоги мне подняться, – попросил они быстро представился, – меня зовут Эрик.

– Валерия, – руки у него оказались горячими, пальцы – сильными.

Эрик оказался выше меня почти на голову, тяжело оперся на мое плечо.

– И куда… мы пойдем?

Я внезапно осознала, что пальто у него дорогое, кашемировое, а на запястье золотом блестят часы «Радо», которым цена несколько тысяч пресловутых «у.

е.». Пахло от Эрика тоже чем-то дорогим. Вот вам и бомж-алкоголик…

– Помоги мне добраться домой, – тихо сказал он, – сегодня, похоже, особенный вечер… иначе и не скажешь.

Я тихо вздохнула. Похоже было на то, что этой ночью мне и вовсе не добраться до любимого дивана, а шоколадка так и останется лежать в холодильнике.

* * *

Такси, желтая с черными шашечками «Волга», приехала минут через десять.

Пока я кое-как утрамбовывала Эрика на переднем сиденье, дородный и лысый таксист усердно помогал советами вроде «как бы всем разместиться, но не перемазать кровью салон».

А моему новому знакомому было плохо. Настолько, что он то и дело начинал соскальзывать в пропасть беспамятства, взгляд становился мутным, бессмысленным. Приходилось его трясти, тормошить, заглядывать в лицо – «Эрик, пожалуйста, давай доедем до твоего дома. Или, наконец, вызовем неотложку.

Только оставайся с нами, не уходи».

Наконец мне удалось пристегнуть его, правда, теперь уже и рукав моей куртки оказался в липких бурых пятнах.

– Кресла мне измажете, – бурчал таксист, поблескивая толстенной золотой цепью на поросячьей шее, – платить-то есть чем?

Эрик шевельнулся, полез рукой в карман. В тусклом свете я увидела зелень купюры в сто евро, и новенькая хрустящая бумажка тут же перекочевала в ловкие пальцы водителя.