Баланс белого

Он тоже не находил старичков и не знал, чем себя занять, так как ему не с кем было поговорить.

Таксист Феррари зевнул и извинился, что не приехал, мол, перепутал день. Это было похоже на правду: дни в Порчеллино рождались сплошь близнецами.

Синьор Герра зевнул и извинился, что мой номер еще не готов. Номер для единственного клиента в году. Еще не готов.

Я пошел в остерию подождать и заодно перекусить. Месье Мишлен зевнул и извинился, что сегодня у него только кофе. А где же пицца, хотел было спросить я, но передумал.

Мелкий дождик окончательно добил Порчеллино.

В остерии мне рассказали свежие новости: профессор Роберто собирается навсегда переехать в Большой Город поближе к университету, Роберта закрыла музей раньше на три дня, собачку старушки Инганнаморте давно не видно, видимо сдохла, мэр Порчеллино, будучи в творческом кризисе, чуть не удалил сайт города, а Баббо Натале заперся в своей мастерской. В отличие от всего остального, последнее событие встревожило всех не на шутку. Гораздо больше вероятной кончины любимой собачки старушки Инганнаморте.

Раньше мастер никогда так не делал. А ведь это было как раз то самое священное для всех время, когда Баббо Натале должен заниматься традиционным рождественским вертепом. В эти дни старик, наоборот, обычно приглашал всех желающих понаблюдать за своей работой. А там было за чем понаблюдать. Один розовощекий ангел со стеклянными глазами чего стоит.

А вдруг у Баббо Натале тоже творческий кризис, как у мэра, гадали в остерии. Понятно, что без этого мэрского сайта все прекрасно проживут, а вот без вертепа на центральной площади – вряд ли.

И вообще, как известно, Баббо Натале со своей мастерской был крепостной стеной на пути у злых духов. Если и он сдался и погрузился в хандру, дорога для черного ветра с гор открыта. Если даже водяной, хранитель болот, загрустил, то хана тогда всем лягушкам, как образно заметил пожилой мужчина за соседним столиком.

Наконец, синьор Герра снизошел до своего единственного клиента и заселил меня в мою привычную каморку.

Я скукожился на крохотной кроватке и заснул лишь под утро, скрутив одеяло в бараний рог, как всегда в Порчеллино.

Весь следующий день накануне Рождества прошел в тревожном ожидании. Мэр Порчеллино несколько раз ездил на окраину города в мастерскую к Баббо Натале. Мастер его не впустил. Старички на площади собрались тесным кружком и перешептывались. Голуби перестали истерически бродить и тоже сгрудились, прислушиваясь к шепоту над головой.