Баланс белого

Стихи в журнале – это, конечно, чудо, но чудо какое-то маленькое, понимаете, а что если его Сашеньке мало будет? Так мне хотелось для него чуда большого, чтобы ком в горле… Тогда-то я и раздобыла адрес ваш нынешний у профессора, что к барчукам моим ходит, и вот я к вам, как снег на голову, на Большую Монетную: здравствуйте, Александр Александрович, сын у меня есть, не ходит, сидит да стихи пишет и вас, видно, очень ценит, раз портрет ваш я у него в столе видела, так вы придите и скажите ему, что прочли будто бы стихи его, что стихи-то неплохие, с вас-то не убудет, дорогой вы мой человек, Александр Александрович…

Она заплакала.

Блок приобнял ее.

– Ну, эту часть истории я знаю.

Женщина вытерла лицо и что-то протянула Блоку. На лестнице было плохо видно, Блок прищурился:

– Что это, деньги, что ли?

Он поморщился.

– Будет вам, будет.

Блок начал спускаться вниз.

– Конфет, что ли, ему купите, – добавил он на ходу.

Затем, видимо осознав неловкость фразы, остановился и обернулся:

– Скажите, а другие с вас деньги брали? За журнал? Инженер этот или компаньоны его на типографии? Брали?

Женщина комкала в руках ассигнации.

– Нет, Александр Александрович, никто не взял.

Пока матушка провожала Блока, Саша сидел на кровати и гладил шершавую обложку журнала.

В его голове словно открыли кран, из которого безудержно хлестало счастье. Оно разливалось по всему телу, и с каждой секундой Саше становилось теплее. А кран все не закрывали, и счастье все текло и текло.

Блок только что ушел, а Саша уже забыл о его визите. Юноше было совершенно безразлично, что значит его баллада для мировой поэзии и как ее оценивают знаменитые авторы. Если бы сам Пушкин вдруг пришел к нему, задорно тряся кудрями, и принялся его нахваливать, Саша и про него позабыл бы тотчас же. Он не слишком жаловал свои стихи, не ценил их и занимался рифмоплетством скорее со скуки. Но его баллада была напечатана! А значит – и в этом Саша был почему-то абсолютно уверен – все гимназистки Санкт-Петербурга обязательно прочтут его стихотворение, и, что гораздо важнее, его прочтет та самая главная из всех гимназисток, которая иногда прогуливается по набережной канала по воскресеньям.

И тогда они с ней, наконец, встретятся, в конце мартовского номера «Вестника Европы», на странице четыреста сорок три.

Оловянный солдатик

Мальчик приходил на станцию почти каждый день.

За исключением тех случаев, когда он помогал маме в огороде.