Синдром Алисы

Сердце стучало очень быстро, было так страшно, что тряслись коленки, мне казалось, что бабка сейчас вскочит и укусит меня. – Она не проснется, на снотворном.

Пелагея приподняла одеяло.

Жирное тело в сером халате. Халат был огромный, но тело еще больше – и на пузе он не сходился. Мы видели полоску панталон и участок рыхлого, бледного, со вздувшимися венами, живота. На голове волос у бабки почти не было. Щеки у нее такие огромные, что глаз почти не было видно.

– Она такая жирная! – удивилась я.

– Отъелась, сука.

– Она совсем не ходит?

– Не-а. Вон у нее кресло есть, она на нем передвигается.

– Но как же вы ее моете? И сажаете в это кресло?

– Уф, ужасно. Мытьем мамка занимается, я бы сразу сблевала. У нее специальная кровать, с туалетным очком и со всеми делами. Пойдемте отсюда, а то сейчас проснется, орать будет, что ей жрать пора.

Мы вернулись обратно в комнату Пелагеи. Она стала нам жаловаться на бабку. Сказала, как плохо ее семье живется из-за нее.

– Мать не может на нормальную работу пойти, так как все время надо быть поближе к бабке, из-за этого денег в семье – пшик, – рассказала Пелагея.

 – Все на ее лекарства уходит. Жрет она как лошадь, поэтому и на ее еду тоже уходит много. А уж сколько времени и сил у нас отнимает… с ней все время должен кто-то быть. Сейчас моя вахта, но я особо не церемонюсь – вколю ей снотворное, чтобы дрыхла целый день и меня не дергала. Но скоро проснуться должна. Она капризная такая, ужас. Прикиньте, утром ей кашу принесла, а она тарелку на пол скинула, сказала, что это дерьмо есть не будет. А я на это ответила, что пускай жрет тогда свои подгузники. И вколола снотворное.

Пелагея засмеялась, а я не могла найти слов, насколько вся ситуация казалась мне дикой… в моей семье всегда царит порядок и любовь и у Сони тоже. Я никогда раньше не была в гостях у семей вроде Пелагеи и не видела такую концентрацию нищеты и грубости.

– Вот теперь жду, когда подохнет. В день ее похорон у меня будет самый долгожданный праздник.

– А Теодор что? – спросила Соня. – Помогает?

– А… – Пелагея махнула рукой. – Дождешься от него. Он все на своей гребле. Бабка на мне и матери, в основном, конечно, на матери, меня она жалеет.

Мне стало жалко эту семью, Пелагею и ее маму, и несчастную бабушку тоже, и я очень рассердилась на Теодора. Этот парень был просто эгоистом!

Пелагея включила музыку громче, мы стали дурачиться и танцевать.