Четвертая высота. Это моя школа

Катя подошла к своему звену и стала перед ним:

– Мое звено, даешь слово?

И Катино звено еще дружнее и звонче откликнулось на призыв своей звеньевой.

Слово пионера. Честное пионерское… Катя дала его вчера своей больной учительнице и повторила сейчас вместе со всем отрядом.

Разговор с отцом

Дверь открыл Миша.

– Папа приехал! – крикнул он так громко и отчаянно, что Катя испугалась и чуть не выронила сумку. – Ночью приехал!

– А ты что думаешь – я про это и не знаю? – сказала Катя как можно спокойней и серьезней и усмехнулась снисходительно, словно большая.

– А ты?

– А я еще нет! – с гордостью ответила Катя, подпрыгивая, чтобы достать до вешалки.

Миша немножко нахмурился, но тут же снова повеселел:

– Ну и пусть спал, а все-таки я знаю, что папа привез! А ты не знаешь. Ага! Сказать?

Катя сразу обернулась и схватила Мишу за рукав:

– Что? Что привез? Да не тяни ты – говори скорее!

– Отгадай. Начинается на «чи»…

– Живое?

– Живое!

– Чижа?

Миша усмехнулся:

– Разве в пустыне чижи бывают? Они в скворечниках живут.

– Так то скворцы, а не чижи.

– Все равно, в пустыне их нет.

Катя призадумалась:

– Чибиса?

– Как бы не так! – Миша торжествующе смотрел на Катю. – Сказать? Чи-ри-па-ху!

– Эх ты, грамотей! Черепаха, а не чирипаха! – Катя легонько щелкнула Мишу по лбу. – Это у тебя что – череп или чирип?

– Это у тебя чирип, а у меня голова, а в голове – ум, – ответил Миша.

В другой раз Катя не спустила бы ему такую дерзость, но сейчас ей было не до него. Да и кроме того, она ведь дала обещание не дразнить Мишу. Поэтому она только показала ему кончик языка, осторожно подошла к приоткрытой двери и заглянула в комнату.

Сергей Михайлович сидел за письменным столом и разбирал в выдвинутом ящике свои бумаги.

– А, Кутеныш! – обрадовался он и протянул Кате обе руки.

– Можно к тебе, папочка? Я на минутку, – сказала Катя и подошла к отцу.

Сергей Михайлович задвинул ящик.

– Можно и на две, – сказал он. – Дай-ка на тебя поглядеть… А ты, сынок, забирай пока вот эту книгу. Она хоть и научная, но в ней много интересных картинок.

Папа дал Мише толстую книгу, и он бережно понес ее обеими руками в другую комнату.

Катя прижалась к папиному колену. Ей очень хотелось рассказать ему обо всем, но она не знала, с чего начать.

– Папочка, – сказала она, – ты знаешь, отчего я ночью плакала? У нас было ужасное время.