Четвертая высота. Это моя школа

Лена стала читать стихотворение немножко громче, но все-таки вполголоса:

Ясно утро. Тихо веет

Теплый ветерок;

Луг, как бархат, зеленеет,

В зареве восток.

В классе было так тихо, и утро за окном стояло такое ясное, что Кате показалось, будто и в самом деле повеяло теплым ветерком. Она посмотрела на бледно-голубое небо в окне, и ей вспомнилось недавнее лето, пронизанный солнцем лес, малиновка, словно спрашивающая: «вить-вить?» – и крутая гора, заросшая высокой пахучей травой. Бывало, взберутся ребята на гору, один рассказывает сказки, а другие греются на солнце и провожают глазами высокие летние облака.

Вспомнилось Кате и тихое озеро, как будто впросонках поглаживающее песок…

Тишине и солнцу радо,

По равнине вод

Лебедей ручное стадо

Медленно плывет… —

читала Лена, и всем казалось, что они и в самом деле видят лебедей, медленно плывущих по озеру.

Девочки одна за другой читали стихи. Потом Людмила Федоровна задала к следующему разу переписать это стихотворение.

И нетерпеливый звонок снова ворвался в класс. Он трезвонил вовсю, не думая о том, что шуметь в этом классе нельзя.

– Не забудьте принести завтра все, что вы собрали за лето для школьного музея, – сказала громко Людмила Федоровна, и девочки испуганно переглянулись.

– Ой, что вы это, Людмила Федоровна! – сказала с упреком Настенька Егорова. – Ведь вам врачи запретили…

Людмила Федоровна засмеялась, кивнула девочкам головой и прикрыла ладонью рот.

В этот день уроков больше не было.

Катя медленно собирала книжки, изредка незаметно поглядывая на Аню. Словно почувствовав ее взгляд, Аня обернулась, бросила на Катину парту скомканную бумажку и убежала. Катя развернула записку и прочла:

«Принеси завтра мой «Белеет парус одинокий». Твоя бывшая подруга А. Лебедева».

Слово «принеси» было написано через три «и». Вместо «белеет» – «белет». И даже в фамилии «Лебедева» была пропущена одна буква – «Лебдева».

«Что это с ней? Совсем разучилась писать за лето, – подумала Катя.

 – Или, может быть, это у нее от волненья? Наверно, от волненья. Есть из-за чего волноваться!»

Катя, хмурясь, положила записку в карман и вместе с Наташей вышла из класса.

– Где ты живешь? – спросила Наташа, когда они спустились вниз по лестнице.

Катя не сразу ответила. На душе у нее было неспокойно. Она сердилась на Аню и еще больше на себя – за то, что сердится.

«Вот глупая Анька! – думала Катя.