Четвертая высота. Это моя школа

Даже грустно». Вот они и сговорились в первый день занятий побывать у себя в школе, то есть у нас в школе, – понимаешь? Давай, Аня, когда мы кончим десятый класс, мы тоже пойдем первого сентября в школу.

– С часиками? – спросила Аня. – Как у Тани?

– Ну конечно! Ведь у взрослых всегда бывают часы. Ой, Аня, – спохватилась Катя, – мы с тобой говорим про часы, а сами про часы и забыли! Давай бегом!

И девочки пустились бежать по бульвару, обгоняя друг друга.

Мостовая между бульваром и панелью была вся разворочена.

Трамвайные рельсы были сняты, и машина, немножко похожая на трактор, укатывала своими тяжелыми широкими валиками черный, еще совсем мягкий, дымящийся асфальт.

Сверху слышался четкий перестук молотков – это рабочие устилали крыши домов новыми железными листами. Деловитый звонкий стукоток будто напоминал девочкам, что сегодня их первый рабочий день.

Школьный двор был похож издали на цветник – столько цветов принесли с собой школьницы. Цветник шевелился и гудел. Широкие, чисто протертые окна поблескивали стеклами, свежевыбеленные стены казались голубоватыми.

Пробираясь сквозь толпу девочек в коричневых платьях и парадных, только что выглаженных передниках, Катя подняла выше свой букет, чтобы не помять цветов и листьев.

– Где же наши?

– Да что-то не видно… Четвертый «Б», четвертый «В»… Ах, да вот же они! – закричала Аня. – Вон и Людмила Федоровна! Смотри, Катя!..

– Где?

– Да вон, в конце двора.

Катя взглянула туда, куда показывала Аня, и сразу узнала светлые пышные косы, венком лежащие вокруг головы.

Это она, Людмила Федоровна! Около нее толпятся девочки. Ее почти не видно, но Катя не столько увидела, сколько угадала знакомую улыбку блестящих серых глаз. Во всей школе нет учительницы красивее и веселее Людмилы Федоровны.

– Людмила Федоровна! Здравствуйте, Людмила Федоровна! – еще издали закричали Катя и Аня.

Учительница обернулась к ним:

– Катюша, Аня! Здравствуйте, девочки!

Школьницы, стоявшие вокруг, расступились. Людмила Федоровна обняла сразу обеих – Катю и Аню.

Потом слегка отстранила их от себя и, чуть прищурив светлые, с черным ободком глаза, внимательно оглядела девочек по очереди.

– Выросли, загорели, – сказала она. – Косы у Анечки еще длиннее стали. А у тебя, Катюша, совсем выгорели на солнце. Зато сама ты стала коричневая, как желудь. Спасибо, Катенька, за письма. Молодец – ни одной ошибки!

Людмила Федоровна, слегка склонив голову набок, смотрела на своих девочек.