Четвертая высота. Это моя школа

Увидел, что лежит на койке, и понял, что это госпиталь. У постели сидела незнакомая девушка – медсестра. Она поздравила Андрея со званием Героя. Андрей, конечно, сейчас же спросил про Алешу. Девушка не сразу ответила, а потом сказала, что Алеша тоже получил звание Героя, но уже посмертно. После того как его ранило, он прожил недолго. Умирая, он все беспокоился об Андрее и вспоминал своего маленького сына…

– Сережу, – подсказала Катя.

– Ну да, Сережу…

Таня замолчала. А Катя, подумав, спросила:

– Где же теперь этот Сережа? В каком детском доме? Разыскал его Андрей Артемов?

– Нет, – ответила Таня.

 – Все еще разыскивает. Говорит, что нашел несколько мальчиков с именем Сережа и фамилией Решетников, но отчества у них другие, да и возраст не тот.

– Значит, того самого Сережу пока не нашел? – опять спросила Катя.

– Я же и говорю, что не нашел, – повторила Таня.

– А как ты узнаешь, если он его найдет? – не унималась Катя.

– Уж как-нибудь постараюсь узнать.

– А как?

– Успокойся, дочка, – остановила Катю мама.

 – Ложись-ка лучше спать. Что-то вы нынче поздно засиделись.

– Собирайся, собирайся, Катенька! – добавила бабушка. – Утро вечера мудренее.

– Почему же я первая? – запротестовала Катя. – Миша ведь меньше, пусть он первый идет…

– А тебе раньше сказали, – отозвался Миша, – значит, ты раньше и должна идти.

– Тогда идите оба, – разрешила их спор мама.

…В этот вечер Кате долго не спалось. Она все думала и думала о том, как бы поскорее узнать, где живет Сережа Решетников.

«Тане все некогда, – думала Катя, – когда-то она еще встретится с Андреем Артемовым! Если он даже и разыщет Сережу, Таня может об этом не узнать… Что, если послать Артемову письмо – прямо на стройку, где он работает? Да ведь он говорил Тане, что эта стройка большая, прямо как целый город. Наверно, надо знать точно, где там этот Артемов работает, а то, пожалуй, письмо и не дойдет. А если даже дойдет – все равно Сережиного адреса мы не узнаем. Ведь и сам Артемов пока что не знает, где Сережа… Нет, видно, придется подождать».

Катя вздохнула. Больше всего на свете она не любила ждать.

«Надо что-нибудь затеять!» – решила она и, закрыв глаза, стала думать. Но как только веки ее опустились, мысли сами собой улетучились из головы. Вокруг стало тихо-тихо, и Катя крепко уснула.

Молодые граждане

Таню никто не посылал спать, хотя часы уже отсчитали одиннадцать, а потом, в полной тишине заснувшего дома, звучно отбили половину двенадцатого.