Четвертая высота. Это моя школа

Обе школы встретились, перемешались, и, знакомясь на ходу, двинулись дальше. Пошли, обнявшись, широкими шеренгами по аллее бульвара.

Вот и памятник Пушкину.

Таня осторожно положила к подножию памятника букетик красных гвоздик. И сейчас же со всех сторон посыпались к ногам поэта гроздья лиловой и белой сирени, пунцовые и розовые пионы, и еще много живых цветов…

И вдруг – что это? По улице Горького, такой пустынной в этот час, медленно движется еще новая толпа. Можно подумать, что это идут демонстранты.

Но разве бывают демонстрации в пятом часу утра? Да это же опять школа, только не женская школа, а мужская. У них, верно, тоже только что кончился школьный вечер. Им тоже, должно быть, не хочется расставаться друг с другом.

– Какая школа? – крикнул кто-то из юношей.

– Имени Крупской! – звонким хором откликнулась Танина школа.

И далеко вокруг разносятся шумные приветствия и поздравления.

Скоро все перезнакомились друг с другом, и начался разговор – полусерьезный, полушутливый – о том, кто куда собирается поступить.

– Это у нас будущий астроном, – сказал высокий, худощавый парень, похлопывая по плечу молчаливого, застенчивого товарища. – Про него не скажешь, что он звезд с неба не хватает. Хватает!

– И много уже нахватал? – спросила Танина подруга Лида.

– Да, немало.

– А вы сами кем будете?

– Я? – переспросил высокий юноша. – Ясно кем – строителем.

– Еще бы не ясно! – подхватил какой-то широкоплечий круглолицый паренек. – Он вместо крана стоять будет. Видите, какой вымахал – на добрых два метра. И все ему мало – растет и растет!

Высокий укоризненно покачал головой:

– Помалкивай ты, пищевая промышленность! Другие о звездах думают, а ты о чем? О сосисках да макаронах.

Но круглолицего не так-то легко было смутить. Он слегка прищурился и ответил уверенно:

– Ну, одними звездами сыт не будешь.

Нужны не только астрономы, но и гастрономы.

Все еще дружней засмеялись, и кто-то даже захлопал в ладоши.

Но вот, откуда ни возьмись, – милиционер. Он в белом свежем кителе, словно тоже нарядился по случаю школьного праздника.

– Молодые граждане, – говорит он, поднося руку в белой перчатке к козырьку фуражки, – что ж это вы нарушаете порядок? Все люди спят, а вы…

Но «молодые граждане» не дают ему договорить.