Четвертая высота. Это моя школа

Я сразу поняла, что вы не сердитесь, и так обрадовалась, так обрадовалась! Только одно досадно – обратно ее уж не выпустили, твою Дюймовочку. Такое отделение!

– Да я уж знаю, – спокойно ответила Наташа. – Из этого отделения ни книжек, ни игрушек не отдают. Ну что ж, пусть себе наша Дюймовочка так и будет больничной куклой – недаром ей моя мама вместо платья белый халатик сшила. Достанется она какой-нибудь другой девочке, потом третьей…

Аня улыбнулась.

– Уже досталась, – сказала она. – Одной маленькой девчушке, первокласснице.

Я дала ей поиграть, а она как взяла, так потом из рук ее и не выпускала. Только ни за что не хочет называть твою куколку Дюймовочкой. Ты уж извини, Наташа, теперь ее Люсей зовут.

– Все равно. Люсей так Люсей!

– Постойте, девочки, – вдруг сказала Аня, оглядываясь по сторонам. – А почему у нас урок пустой? Я уж думала, что опоздаю, а Людмилы Федоровны еще нет…

– И не будет, – сказала Клава Киселева, потряхивая бантами.

– Как это – «не будет»?

– Заболела. А вместо нее придет другая учительница.

Новая.

– Ой, девочки! – Аня грустно покачала головой. – Как же так? А я-то думала – все будет, как прежде. И вас увижу и Людмилу Федоровну…

– Нет, теперь все по-другому, – серьезно сказала Валя Ёлкина.

Как раз в эту минуту кто-то легко, почти неслышно ступая, прошел по коридору, и на пороге класса появилась Надежда Ивановна. Она строго посмотрела по сторонам и спросила:

– Что у вас тут за шум? В других классах уроки идут…

– Надежда Ивановна, Аня выздоровела!.

. Аня Лебедева вернулась!.. – заговорили все разом.

– Ну, очень хорошо. Здравствуй, Анечка!

Надежда Ивановна улыбнулась, и ее большие карие глаза, которые только что казались такими темными и серьезными, даже как будто посветлели.

– А шуметь все-таки не следует. Завтра у вас будет новая учительница. Мы ждали ее сегодня, но придется подождать еще денек. А пока стройтесь и потихоньку идите в зал. У вас будет урок пения.

– Пения?

Девочки очень удивились. Пение у них всегда бывало последним уроком, а первым – никогда.

И, кроме того, уж если из-за болезни Людмилы Федоровны отменили урок арифметики и русского письменного, так неужели же после этого можно петь? Но они все-таки пели и даже разучили довольно веселую песню: «В саду ягода-малинка, калинка моя».

На втором уроке, когда по расписанию должна была быть арифметика, в класс вошла вожатая Оля и сказала:

– Девочки, второго урока у вас не будет. А третий – физкультура.