Четвертая высота. Это моя школа

Когда прозвенел звонок на перемену и Катя, мрачная, подавленная, подошла к окну коридора и принялась пристально смотреть во двор, для того чтобы не разговаривать с девочками, Ира подбежала к ней и закричала весело и уверенно:

– Ты у нас молодчина, Катюшка! Очень хорошо сказала.

Катя обернулась:

– А я боюсь, что плохо…

– Глупая! Я же видела, что она прямо позеленела, когда с тобой разговаривала.

– Нy и что?

– А то, что если ей у нас не понравится, она уйдет. А мы уж как-нибудь побудем одни, пока не выздоровеет Людмила Федоровна.

Катя с сомнением покачала головой. То, что поддерживала и утешала ее одна только озорная Ира Ладыгина, лишний раз подтверждало, что она, должно быть, поступила не так, как надо. Но утешения очень хотелось, и, глядя, как веселые воробьи беззаботно прыгают за стеклом по карнизу, Катя подумала:

«А может быть, и вправду лучше будет, если Анне Сергеевне у нас не понравится?»

Все же Катя решила вести себя на уроке тихо и спокойно.

Уж очень виноватой чувствовала она себя, чтобы затевать что-нибудь.

Однако оттого ли, что все уже были слишком взбудоражены, или оттого, что кое-кто и на самом деле вздумал шуметь нарочно, но и на следующем – последнем – уроке шум не только не утих, а еще больше усилился. На одних вдруг напал кашель, словно они внезапно простудились, другие шептались между собой.

У доски теперь стояла Зоя Алиева и записывала условия задачи. Обернувшись к классу, Анна Сергеевна остановила на нем долгий, пристальный взгляд.

Можно было подумать, что вот-вот она закричит, стукнет по столу. Но Анна Сергеевна все так же спокойно, словно застыв на месте, смотрела на свой новый класс и ждала.

Постепенно шум стал утихать. И тогда Анна Сергеевна сказала негромко, но твердо:

– Кто-то мешает нам работать. Пусть те, которые не хотят учиться, немедленно выйдут из класса.

Никто не шевельнулся.

– Я жду, – снова сказала Анна Сергеевна, ухватившись обеими руками за край стола, и девочки заметили, что руки у нее слегка дрожат.

Стало еще тише.

– Успокоились? – спросила Анна Сергеевна. – Вот и хорошо. Давно бы так.

И Анна Сергеевна опять обернулась к Зое, стоявшей с виноватым видом у доски. Зоя поглядывала на своих подруг и хмурилась. Должно быть, ей, старосте класса и члену совета отряда, было очень стыдно за свой класс, за свой отряд, который она видела сейчас издали, со стороны, как бы глазами Анны Сергеевны.