Однажды в платяном шкафу

Медленно пошла по дому, который знала наизусть и запросто могла обойти с закрытыми глазами, ни разу не наткнувшись на угол кухонного шкафчика, ножку стола или большое кожаное кресло папы. Даже с завязанными глазами я бы за минуту нашла свою спальню, забралась бы с грелкой в кровать под старое, тонкое покрывало и снова стала бы десятилетней девочкой.

На кухне никого не было. У плиты на голубой столешнице стоял чайник, рядом – пустые чашки. На деревянном столике – обложкой вниз, с заломанным корешком, – лежал детектив Дороти Ли Сэйерс.

Дважды повернув направо, я оказалась перед спальней Джорджа. Мы отдали ему комнату с самыми большими окнами, чтобы он мог смотреть на улицу даже в те дни, когда прикован к постели. Временами он задыхается так сильно, что у него синеют губы. Окно для него – не просто окно, это окно в жизнь.

Войдя в комнату, я увидела гору смятых подушек и скомканное покрывало.

У меня застучало в висках. Неужели Джорджу резко стало плохо и пришлось везти его в больницу? Такое уже случалось.

Голос мамы вернул меня к реальности. Она вошла в комнату и крепко меня обняла.

– Ты дома!

– Где Джордж?

Я указала на пустую постель. Мама посмотрела туда, затем обвела взглядом комнату и, побледнев, стала испуганно звать Джорджа. Я присоединилась к ней. Брат не отзывался. Мы бросились обыскивать каждый угол нашего маленького дома, но все наши усилия были тщетны.

Распахнув входную дверь, мама высунулась на улицу.

– Здесь только твои следы, – с облегчением выдохнула она.

Я побежала обратно в комнату Джорджа, заглянула под кровать – но и там было пусто. А потом я вдруг заметила приоткрытую дверцу шкафа.

– Мам! Он здесь! – крикнула я и дернула за ручку. Внутри, поджав колени к груди, сидел и как ни в чем не бывало хлопал своими большими голубыми глазами Джордж.

– Мэгс! – бросился он ко мне. Я изо всех сил стиснула его в объятиях, забыв, что могу ему что-нибудь сломать.

– Джорджи-Порджи.

Я подняла его на руки, и он обнял меня за шею. От него пахло розовыми саше, развешанными в шкафу, и я глубоко вдохнула его запах. Он вжался в меня, худой и хрупкий, и мы крепко обнялись. Я осторожно положила его на кровать. Он не отпускал меня, продолжая обвивать руками мою шею, пока я не засмеялась и не поцеловала его в щеку.