Это гиблое место

– Боишься сойти с ума, влюбившись в его невинные карие глазки?

– Я боюсь того, что могу увидеть в них, – ответила Саксони. – Разве ты не слышала, что глаза – окна души?

Тавия оттолкнулась от стены и одарила Саксони улыбкой, в которую вложила все ехидство, на какое была способна.

– У Уэсли Торнтона Уолкотта нет души, – заявила фокусница.

– Кстати, о работе. – Саксони беспокойно качнула головой, указывая куда-то в сторону. – Твой первый вечерний покупатель.

Проследив за ее взглядом, Тавия увидела человека.

Тот стоял у подножия храмовой лестницы. Его лицо оставалось в тени огромного цилиндра – так, что на виду были только усы. Однако Тавия отметила покрой его костюма и то, как гордо этот человек выпятил широкую грудь: как будто надменная поза для него привычна. Тавия могла возненавидеть человека и за меньшее, чем подобная надменность.

Она оглянулась на Саксони и махнула рукой.

– Долг зовет.

Саксони даже не улыбнулась подруге в ответ.

Она всегда питала живой интерес к магии и, похоже, любила ее не меньше, чем Тавия.

Однако девушке было противно видеть, как эту магию продают на улицах – предлагая в равной степени отчаявшимся, подлым, недалеким…

– Мне нужно немного удачи, – сказал Тавии странный человек, едва фокусница приблизилась к нему. Затем незнакомец протянул горсть монет.

– Это рыночная магия. – Тавия была удивлена невинности его запроса. – Приходите, когда будет светло.

– Не доброй удачи. – Мужчина оглянулся через плечо, проверяя, не прячется ли кто-нибудь в темноте.

Он явно не привык находиться по эту сторону черты законности. – Я знаю кое-кого, кому нужно преподать хороший урок.

Удивление Тавии угасло вместе с ее улыбкой.

«Значит, его требования не так уж невинны».

Возможно, невинности действительно не существует. Уэсли как-то сказал ей – точнее, твердил об этом постоянно, – что власть и сила способны совратить любого.

«Хороших людей не бывает, – объяснял он. – Бывают только те, кто еще не сделал неправильный выбор».

Тавия терпеть не могла, когда Уэсли оказывался прав.

– У меня осталось два флакона, – отозвалась она, понизив голос, хотя возле заброшенного храма их вряд ли кто-то мог подслушать. Кроме богов – быть может. – Цена – все, что у вас в руке.

Человек приоткрыл рот.

– За два флакона? А нельзя ли сбавить цену?

– Конечно, – с готовностью согласилась Тавия. – Вы даете мне половину, и я отдаю вам один флакон.

Мужчина фыркнул, но руку не убрал.

Тавия полезла в свой сундучок.