Аллегро пастель

Или мое ужасное сегодняшнее состояние для нее норма. В прошлом году она как-то сказала, что время для нее мучительно тянется, что она всегда старается быть с людьми, потому что в компании ей проще взять себя в руки и не плакать. Мне, конечно, не так плохо. Наверное, я и не смогла бы кайфануть так высоко, чтобы упасть так глубоко. Таким счастливым людям, как мы, полезно для общего развития познакомиться с ужасами, которые бывают от химических наркотиков, ты согласен? Они могут дать нам хотя бы примерное представление о том, что чувствуют люди с клиническим дефицитом серотонина.

Испытать этот ужас означает проявить эмпатию и солидарность (обрати внимание: я использую это слово не применительно к кайфу). Сейчас напишу Саре. Она мне ответит, напишет, что всё в порядке. А завтра я буду бодра и счастлива.

#

Как твои дела? Когда ты познакомишься с крашем твоего отца?

Целую!

ОТПРАВИТЕЛЬ: Жером Даймлер

ТЕМА: RE: – 10.04.2018, 21:10

Есть новости от Сары? Думаю, не стоит слишком сильно переживать.

У нее наверняка есть достаточно стратегий на крайний случай, если положение совсем обострится.

Кстати, а нет ли у вас в семье предрасположенности к клинической депрессии? Я знаю, ты не любишь такие вопросы, я тоже, но я был бы неискренен сам с собой, если бы не спросил. Я, например, чувствую себя довольно защищенным в том, что касается генетического материала. По словам родителей, у моей бабушки по отцовской линии были депрессивные тенденции, родители говорят: «периоды», причем почти всегда в августе.

Тут я могу ее понять. Меня тоже угнетает конец лета. Может быть, мне даже понадобится твоя поддержка. Можно поехать в конце лета в отпуск.

Бабушка жила в довольно темной двухкомнатной квартире в Эшерсхайме (ФнМ). Кажется, я только однажды гостил у нее в тот момент, когда у нее проявились проблемы с психикой. Я был в том возрасте, когда дети самым дурацким образом подражают родителям, мне было примерно двенадцать. Я рассказал бабушке, что в следующие выходные по телевизору не будет «Дисней-клуба», и обычно она делала вид, что ей интересно всё, что я рассказываю, но тогда она была в депрессии и отреагировала совсем по-другому: «Зачем ты мне это рассказываешь? Какое мне дело?» Для меня это был настоящий шок.

Когда она почувствовала себя лучше, то снова стала милой. Эти ее «периоды» не были долгими. Самое позднее в октябре она приходила в себя и приглашала меня на угощение.