Лейтенант Старновский

Лейтенант только кивнул Степану головой, мол, давай, действуй!

Как только в лесу нашли подходящую полянку, Старновский скомандовал:

– Привал! Рядовые Камышев и Кутенко – караульные!

Раненого бережно усадили к небольшому дубу. Из нагрудного кармана Парамонова достали индивидуальный перевязочный пакет. Старновский своим острым складным ножиком осторожно разрезал гимнастерку на плече Парамонова.

– Сержант! – позвал лейтенант. – Достань-ка нашу дезинфекцию!

Васильев вытащил из своего вещмешка початую бутыль первоклассного самогона и плеснул на ватно-марлевый тампон.

Сержант как следует обработал края раны, после чего лейтенант ловко начал перевязывать Парамонова.

В это время за лесом стали раздаваться взрывы. Потом еще и еще. Стоявшие рядом бойцы повернули головы в ту сторону и замерли.

– Похоже, наш летний лагерь бомбят, товарищ лейтенант!

Старновский на минутку тоже замер с бинтом в руке, прислушался, а затем скомандовал:

– Камышев, Кутенко, отправляетесь на разведку! Пройдите по дороге до поворота, далее через двести метров будет поле, на котором нас девушки обогнали на машине.

– Есть на разведку бегом марш! – повторил приказ Камышев, и они с лопатами наперевес, словно с винтовками, трусцой побежали вперед.

– Остальным удвоить внимание. Солнцев и Воробьев караульные. Садитесь в секрет вон возле той поваленной сосны! – рукой Лейтенант указал на лежащее в тридцати метрах дерево.

– А где наши истребители? –спросил Лаптев.

Лейтенант молча перевязывал раненого. Вопрос так и повис в воздухе. Ответа ни у кого не было. Лейтенант, закончив перевязку, осторожно хлопнул по здоровому плечу Парамонова:

– Ну вот, Николай, теперь жить будешь! – улыбнулся командир. – Ранение пустяковое, касательное, но крови ты потерял прилично. Счас полчаса отдыхаем, ждем разведчиков!

– Товарищ лейтенант, а можно мне дезинфекцию внутрь принять? Граммов сто! – чуть ли не взмолился Парамонов.

Лейтенант грустно улыбнулся:

– Не сейчас, рядовой. Ты потом идти не сможешь. Тебя совсем развезет.

Остальные бойцы лежали на траве, и то молча смотрели на окровавленные бинты, то отворачивались, и всё время слушали отдаленный грохот взрывов. Он то прекращался, то начинался снова.

Первым не выдержал молчания Лаптев.