Лейтенант Старновский

Тот попытался уклониться, но от плоской поверхности лопаты увернуться у него уже возможности не было. Лопата просто вышибла его из седла. Ну еще бы. Такой удар в лицо иначе как полным нокаутом не назовешь! Немец полетел в одну сторону, каска в другую.

Лошадь с раненым поскакала дальше, но тут второй боец, рыжеволосый, попросту поймал её под уздцы. Лошадь поднялась на дыбы, и, сбросив раненого, рванула вперед, вырвавшись из рук Солнцева.

Бой закончился!

Первым опомнился лейтенант и скомандовал:

– Быстро забираем оружие, документы, боеприпасы и уходим в лес! Быстро! Сейчас здесь будут немцы! Основной отряд! Солнцев, Воробьев, бегом ко мне!

Вдруг раздался испуганный крик Воробьева:

– Ребята, он еще живой!

Оглоушенный немец поднялся на четвереньки и мотал головой, как раненый бык.

На спине у него по-прежнему болталась винтовка.

Первым на помощь Воробьеву кинулся Орловский с топором. Наш худенький боец стоял с лопатой и не знал, что делать. Вдруг немец потянулся к поясу, и достал гранату.

И тут Воробьев с диким криком:

– Ах ты падла живучая! – снова ударил того лопатой, но неудачно, попал по плечу.

Немец перевернулся на спину, но продолжал судорожно отвинчивать крышку с гранаты. Тут подоспел Орловский. Удар топора раскроил немцу черепушку. Граната упала рядом. Крышку свинтить немец успел, но дернуть за веревочку ему уже была не судьба.

Воробьев, который замахнулся лопатой уже для добивающего удара, обессилено стал опускаться на землю, чтобы сесть.

Но тут его в охапку сгреб Орловский и сильным рывком потащил прочь в сторону, где они дружно грохнулись на землю.

– Граната! – только и успел крикнуть бывший плотник, а ныне воин-топорник из какого-то средневековья.

Подбегавшие к ним с разных сторон лейтенант и Солнцев тоже упали на землю, не добегая до места побоища.

Прошла одна секунда, вторая, третья. А в таких ситуациях время течет от страха ой как медленно…

Тут вдруг раздался бубнеж Воробьева из-под могучего плеча Орловского:

– Я как увидел гранату, как испугался.

Даже по голове ему попасть не смог, только по плечу. А тут ты! Ну чё навалился-то, аж продыху нет!

Орловский лежал ничком и шевелиться напрочь отказывался. Тогда Воробьев, ну точно, как воробей, нахохлился, сжался, и, забухтев что-то себе под нос, стал выбираться из-под ручищи гиганта.

– Ты живой? – поинтересовался он у своего спасителя.