Лейтенант Старновский

(историческая личность) бодро доложил:

– Проводная связь со штабом округа, с Брестом и с Высоким восстановлена. Связисты обнаружили, что на линиях связи были вырезаны по нескольку десятков метров провода! Из штаба округа пришла телеграмма на ваше имя!

– Пойдемте посмотрим, что они нам сообщают! – Коробков жестом пригласил за собой Литвиненко и начальника штаба Сандалова Леонида Михайловича (историческая личность). Они спустились с первого этажа, где был оперативный зал с картой и большим столом, в подвал, в котором располагался узел связи штаба армии.

За стенкой мерно гудел генератор, обеспечивая электричеством штаб. Тут же стояли керосиновые лампы, которые совсем недавно зажигали.

Тут за отдельным столом сидел старший майор 3-го отдела НКВД, именуемого среди военных по-прежнему как «особый отдел». Увидев командарма, он встал и молча подошел. Телеграмма была от командующего округом генерала армии Павлова Дмитрия Григорьевича (историческая личность).

Коробков, прочитав телеграмму, коротко пояснил:

– Командующий округом сообщил, что в эту ночь ожидаются провокационные нападения немецко-фашистских войск на нашу территорию! При этом он категорически предупредил, чтобы мы не поддавались на провокации! Это что, не отвечать огнем на огонь? – последнюю фразу Коробков произнес совсем упавшим голосом и выразительно посмотрел на старшего майора НКВД.

Тот продолжал молчать.

Сандалов покачал головой:

– Действительно странно! Все оставили на наше усмотрение! Снимают с себя ответственность!

– Вы послушайте, что дальше говорится! – командарм взял в руки телеграфную ленту.

 – Все части армии привести в боевую готовность! Немедленно начинайте выдвигать из крепости 42-ю дивизию для занятия подготовленных позиций! Да это понимал даже простой майор из Бреста, дело которого будут разбирать! А они только сейчас это нам сообщают! Да там, чтобы вывести войска из крепости, нужно более трех часов!

Внимательный читатель сразу понял, что речь идет о майоре Гаврилове, будущем герое Брестской крепости, дело которого «за паникерство» должно было рассматриваться 27 июня 1941 года на партсобрании.

Затем Коробков лично взял телефон и позвонил командиру 42-й стрелковой дивизии и начальнику укрепрайона в Высокое. То есть в те части, связь с которыми была восстановлена. Особенно он подчеркнул, что гарнизоны ДОТов Брестского укрепрайона должны скрытно занять свои боевые позиции.

Но было уже поздно.

Сказался фактор расположения линии обороны на самой границе.