Лейтенант Старновский

Поэтому, немного подумав, Черкашин, продолжая внимательно глядеть по сторонам, тихо ответил:

– Володя, ты много хороших начальников здесь видел?

Камышев удивился такому неожиданному вопросу и ответил:

– Да как-то не замечал такого явления!

Черкашин оторвался от своего сектора обстрела и посмотрел внимательно на своего товарища:

– Наш лейтенант хороший командир?

Камышев уверенно ответил:

– Да получше остальных!

Черкашин, назидательным голосом заметил:

– Вот, и я о том! Ну а ежели мы одни без офицера, то бишь, без командира останемся, то будь уверен, на нашу солдатскую шею тут же посадят какого-нибудь тупого крикуна-начальничка.

– Так нету его, литехи нашего!

– Ты, Володя, не кипишуй! Война только началась, неизвестно еще, чья возьмет. Видел, сколько в нашей дивизии танков-то? А в соседней, тридцатой? А во всей армии? Да и немцы-то не особо смелые. Вишь, затихли, окапываются. Да и наш начальник… Да вон он, ползет, фуражку в руке держит!

– Ребята, Воробьева не видели? – спросил их Старновский.

– Нет, товарищ лейтенант, не видели! – скороговоркой ответил Камышев.

– Впереди он был, за поваленным деревом, больше я его не видел! Вы же приказали отходить! – спокойно ответил Черкашин и добавил: – Воробей парень сам себе на уме, может, что и задумал!

На звук их голосов щедро сыпанула пулеметная очередь. Несколько фонтанчиков земли взбилось прямо возле их голов.

– Ой! – вскрикнул Камышев и стремглав закатился за ствол березы.

– Уходить нужно, товарищ лейтенант! Пулемётчик у них, видимо, решил прочесать всю округу, как бы нас не задело! – резонно добавил Черкашин.

Старновский, нервно дыша, ответил:

– Камышев, смени позицию, тебя за белым стволом березы хорошо видно!

А затем взглянул на Черкашина, на Камышева и на спрятавшегося поодаль Солнцева, и тихо произнес:

– Уходим вглубь леса на сто метров.

Вдоль дороги стрельба почти стихла. Бой там явно закончился.

Но здесь немецкий пулеметчик словно нащупал болевую точку в рядах русских и уже целенаправленно и кучно стал обстреливать заросли, откуда слышались голоса. Снова полетели ветки и листья в стороны. Снова бойцы вжались в мать-сыру землю, боясь поднять головы.

Вдруг раздался одиночный выстрел и пулемёт замолчал.

Женька Воробьев всё же дождался, когда в азарте стрельбы немец очень хорошо развернулся за своим ручным пулеметом МГ-34.