Лейтенант Старновский

Сам обер-фельдфебель Курт Вернер, получив от дозорных сведения о гибели своих самых лучших снайперов, принял решение продолжить движение группы по дальнейшему маршруту. Колхозная полуторка с НКВДэшниками снова выехала на проселочную дорогу, оставив место своей стоянки в лесу, неподалеку от полигона русских. Диверсанты, сидящие в кузове грузовика, с мрачным видом вслушивались в близкие разрывы снарядов и вглядывались в поднимающиеся над деревьями клубы дыма и пыли. Война пахнула на них смертельным запахом со всей своей неотвратимостью.

Погибли два их товарища, сейчас гибнут русские, но кто знает, что их самих ждет через минуту в тылу врага. Нервы были напряжены, взгляд стал острым как никогда, мышцы были готовы в любой момент отреагировать на опасность…

А вот старшему лейтенанту Варданяну ох, как было интересно узнать, попал он или не попал! Но начавшийся с новой силой артобстрел заставил бежать всех подальше отсюда, бросая технику, орудия, а порой и винтовки. Возникла самая настоящая паника.

Люди гибли десятками. И не важно, залег ты или пытался убежать из места, где рвались снаряды. Тут действовал принцип смерти «кому как повезет». Первой батарее 472-го артиллерийского полка повезло. Ездовые успели подать лошадей, и бойцы быстро подцепили все четыре пушки под грозные окрики Варданяна, и, как в кино, на рысях красиво помчались прочь. Следом за ними быстро покатились три броневика, два БА-10 и один БА-20 из 22-ой танковой дивизии. Остальные уцелевшие люди и техника беспорядочным потоком устремились за ними на северо-восток, к грунтовой дороге Брест-Пинск. Спустя сорок минут на полигоне всё было кончено. Развороченные пушки, горящие танки, разбитые тягачи и грузовики. Особенно удручающе горел склад ГСМ. Кругом были убитые и раненые. Уцелевшие поднимались и уныло бродили среди разбитых построек и разорванных в клочья палаток. Несколько командиров начали организовывать эвакуацию раненых. Даже нашлись два уцелевших грузовика. Из всех сторожевых вышек уцелела только одна, поста №3, которая находилась в северо-западной части полигона. Сюда ни один снаряд не упал. Находившийся на ней часовой Петр Сидоров единственное, что себе позволил при артобстреле, так это слезть с вышки, отбежать на тридцать метров и спрятаться в первой же ямке. Но как только обстрел закончился, он, выждав десять минут, добросовестно опять залез на вышку, опасаясь, как бы кто не увидел, что он бросил свой пост в трудную минуту.