Лейтенант Старновский

Взгляд лейтенант задержался на высоком бойце из второго ряда. Он подошел к нему и по-простому спросил:

– Боец, как тебя звать?

– Красноармеец Ярошик!

– А по имени?

– Микола!

– Выйти из строя!

– Есть выйти из строя!

Боец, не торопясь, вышел, встал по стойке смирно.

– Сколько служишь? – продолжил расспрашивать лейтенант.

– Полгода уже!

– А как винтовку потерял?

– Не терял я её. Просто не получали мы!

– Как так, война идет вовсю, а вам винтовок не выдали?

– Так команды не было! Все думали, что это по ошибке нас обстреливают.

Что учения начались. Мы из палаток вышли, а потом как немец лупанул, все и побежали!

– Понятно. Значит, ваши командиры решили, что учения начались, а вы не виноваты в том, что струсили?

– Я не трус! Просто нужно было от вражеского огня прятаться!

– Ладно, пойдешь с нами! Будешь вторым номером при пулемете! Красноармеец Черкашин!

– Я! – отозвался белобрысый боец, стоящий в начале строя.

– Красноармеец Ярошик поступает в ваше распоряжение. Будет вторым номером! Выдайте ему немецкий пистолет!

– Есть! – ответил Черкашин.

Лейтенант посмотрел на Ярошика, тот даже немного обрадовался такому назначению. Значит, выбор оказался правильным! Старновский ему ободряюще улыбнулся и по-свойски сказал:

– Давай, Микола, дуй к своему новому месту службы!

– Есть, дуть! – ответил тот и побежал к Черкашину.

По строю солдат пробежал смешок.

Кто-то ляпнул:

– Теперь будет дуть, пока не лопнет!

– Разговорчики! – рявкнул лейтенант.

Все притихли.

– Всё смеётесь? А товарищ ваш, между прочим, сейчас на боевое задание пойдет! Еще раз услышу подобные разговорчики, подрывающие дисциплину, приму меры, предусмотренные военным временем.

– Расстреляете, что ли? – послышалось с задних рядов.

– Я не спрашиваю, кто это сказал! Знаю, струсит выйти и спросить в открытую. Но отвечаю, могу и шлёпнуть, как врага народа, труса и вредителя! Война началась, а не манёвры!

Сказано это было спокойным голосом, без надрыва, как что-то само собой разумеющееся и неотвратимое.

Что удивительно, но все сразу подтянулись под взглядом лейтенанта, сами собой стали подравниваться. Многим этот взгляд командира не понравился. Другим, наоборот, внушил какую-то надежду. Таких было мало. Но они были. И Старновский их запомнил.