Давай с тобой поговорим. Публицистика

Полностью удалив линию Кити и Левина – тот второй мир, который противостоит в романе Толстого миру Анны и Вронского, Шахназаров отправил Вронского с уже выросшим и успевшим постареть сыном Анны – Серёжей Карениным через 30 лет на Русско-японскую войну в Манчьжурию. Тем самым новую, уже свою собственную реальность режиссёр противопоставил в фильме миру тридцатилетней давности и устами Вронского попытался передать все драматические события, происходившие между ним и Анной.

В фильме Шахназарова не только отсутствует непреодолимая роковая любовная страсть, которую не удаётся высечь исполнителям главных героев Елизавете Боярской (Анна Каренина) и Максиму Матвееву (Алексей Вронский). К великому сожалению, то, с позволения сказать, чувство, которое «играют» актёры, то холодно-ленивое влечение, изредка прерывающееся истеричными голосовыми вибрациями Анны и усилением сосредоточенности во взгляде Вронского (весьма нехитрым инструментарием!), скорее похоже на «пошлую интрижку», совершенно невозможную между ними в мире Толстого.

И невольно задаёшься вопросом – если всё так надо было переиначить режиссёру и даже использовать для большей достоверности ещё один литературный источник – книгу Викентия Вересаева «Рассказы об японской войне», то почему было бы не снять свой самостоятельный фильм, а не «какую-то там экранизацию»? Почему бы не написать новый сценарий, переработав многочисленные тексты русской литературы, если уж так тянет в то далёкое романтическое время?

Зачем так крепко обнимать роман Толстого, зачем ставить имя русского писателя в первых же титрах фильма? Или иначе «грандиозный проект ВГТРК» не окупится? Не соберёт кассу, рекламу? А значит – при всей любви к русской классике – основным лозунгом современной киноиндустрии остаётся навечно столь ненавистный – «всё на продажу»?

Очень рада за Карена Шахназарова, что он с такой пользой для своей души прожил эти два года, читая и перечитывая роман Льва Николаевича Толстого, вновь и вновь наслаждаясь его текстом.

Но мне очень жаль нашего зрителя, его в который раз обманутых надежд. Мне жаль и себя, своего разочарования и не только кинематографического.