Снег

Наклоняюсь над унитазом и с диким хрипом напрягаю горло, будто собираюсь изрыгнуть драконий огонь.

Но пламя не извергается из моей кипящей пасти. Вообще ничего не извергается.

Я скулю, пытаюсь что-то выдавить. Но ничего не выходит.

Й-йооо, кричу я, напрягая связки и лицо. Глаза слезятся. Дыхание перехватывает. Эффекта нет. Только длинная слюна повисает на моей губе, растягиваясь и устремляясь вниз.

Я будто попавший в сжимающиеся тиски лимон, в котором почти не осталось мякоти. Чувствую жжение снаружи и опустошение внутри.

Я коротко и быстро дышу, не могу успокоиться. А ведь надо.

Так, вздохни. Глубже. Еще. Еще…

Вроде полегче. Вытираю рот тыльной стороной кисти. Потираю глаза, чтобы начать видеть, и плевать, что размажу по лицу краску, обольщать я уже никого не планирую. Стоя на коленях перед унитазом, я запрокидываю голову и медленно моргаю, глядя в потолок. Вроде и зрение становится четче.

Я просто переволновалась. Это, наверное, была та самая паническая атака, о которой сейчас модно трындеть, как о новой чуме.

Странно, что, с моими депрессивными и ненавидящими жизнь тараканами в голове, такого не случалось со мной раньше. Видимо, наступивший судный день спровоцировал этот безумный всплеск.

Я сплевываю. Покашливаю, прочищая горло, и сплевываю вновь.

«Вставай. Корчишься тут как дура», – вновь раздается тот же голос.

Он пугает меня.

Я держусь за ободок унитаза и оглядываюсь назад.

Дверь кабинки так и осталась незапертой, а рядом кто-то шебаршится.

Дрожа и корежась, я пытаюсь подняться и, помогая себе руками, встаю наконец на ноги.

Выглядываю из кабинки.

У зеркала стоит девушка невысокого роста и роется в сумке.

– Че ты сказала? – гаркаю.

Она испуганно замирает и смотрит на меня.

– Я? Ничего я не говорила. – Она хватает сумку и поспешно выходит из туалета, бросая напоследок: – Пить меньше надо.

Поучи еще меня, собака облезлая.

Я делаю шаг к раковине. Смотрю в зеркало. Ну и лицо. Будто боксерша с десятилетним стажем, которую ткнули в торт.

От милой девушки, которую я сваяла дома перед уходом, осталась только заколотая назад челка.

«Это я сказала», – я вижу, как шевелятся мои губы, сопровождая этот потусторонний голос.

Притрагиваюсь пальцами ко рту с размазанной помадой.

«Ну привет, – говорит мое отражение, глядя мне в глаза. – Самое время познакомиться».

Это невозможно.

Я чувствую движение своих губ, но я ничего не говорю. Это не мои слова.

«Меня зовут Алиса».