Снег

И он будет вот такой ошарашенный и терзаемый безысходностью смотреть, как ты становишься всё ближе и ближе, пока смерть не разлучит вас. И скорее всего, ему придется мучиться из-за этого до конца теперь уже его дней. Зачем же так травмировать психику хорошего специалиста.

Да еще и надо отойти подальше от станции, на несколько километров, а то возле нее поезда замедляют ход для остановки. Но не это, конечно же, препятствие для такого целеустремленного человека, как я, а оставшаяся 1 из 10 вероятность задержаться среди живых с чудовищными переломами, ампутациями, сотрясениями мозга и тяжелой умственной и физической инвалидностью.

Всё то же самое, поэтому – нет.

Про такую чушь, как откусывание языка, я вообще молчу.

Что остается? Да всё то же – банальщина.

Хотя сначала придумала кое-что другое: открою газ, закрою окна, скотчем щели залеплю и пойду спать. И тут же прочитала про такого же умника. Пустил газ на полную, поставил любимую музыку и спрятался под одеяло, вроде как спать лег.

Да только от этого газа во включенном проигрывателе что-то вспыхнуло и загорелось, а потом и вся квартира, а потом и соседние. В итоге этот придурок во время пожара успел убежать, а соседи сгорели. Не все, конечно, но всё же. Идиот.

Нет. Это всё не то. С этого картину не напишут. А с меня… может, и напишут. И хотя бы мои фотки будут красивые – у судмедэкспертов, которые приедут завтра.

Пусть мой способ и не оригинален, но его я выбрала сама. Я сама выбрала мою смерть.

В отличие от моей жизни.

Давно надо было это сделать – еще в детстве, когда я впервые захотела умереть, лет в восемь.

Нежный возраст перестает быть нежным тогда, когда ты понимаешь, что ты смертен. Сначала ты знакомишься со смертью издалека – слышишь, что кто-то там умер и его закопали в землю, позже – что на небо ушел тот, кого ты уже знал, следом выясняешь, что умрут и твои родные – когда-нибудь потом, нескоро, и в конце концов осознаешь, что однажды непременно умрешь и ты.

И исключения для тебя не сделают, какой бы хорошей и послушной девочкой ты ни была, таковы правила.

Во втором классе я захотела расстаться с жизнью добровольно.

Даже не помню, что именно меня угнетало тогда. Ведь не могла я в начальной школе ощутить весь неодолимый ужас жизни. Наверное, какое-то десятое чувство подсказывало мне, что задерживаться в этом мире абсолютно без толку, здесь нет ничего, кроме страданий, и поэтому пребывание тут пора завершать.