Хочешь жить, Викентий?

Давление не определяется, пульс не прощупывается, дышит едва-едва.

– А кто оперировать будет?

– Олег Иванович. Петр Федорович ассистентом.

Я направился к операционному блоку.

– Куда ты, Саня?

– Олег Иванович обещал взять нас на самую интересную операцию.

– Я пас. Не хочу на скальп смотреть. Мне это не пригодится.

– Да пошли, откуда ты знаешь, что тебе пригодится!

Я направился к Олегу Ивановичу, Борька последовал за мной. Но мы получили отказ. Мягкий, но в твердой форме.

– Нет, ребята, – ласково сказал Олег Иванович, – слишком уж тяжелый случай.

Чем меньше народу, тем лучше. А вы понаблюдайте в предоперационной. Тоже любопытно.

Больная была уже в операционной, так что нам не удалось на нее взглянуть. В предоперационной шла быстрая подготовка к операции.

– Лена, скальп побрили? – спросил Олег Иванович, быстро обрабатывая руки спиртом.

– Да, – ответила молоденькая, только что после института хирургиня Елена Густавовна, преданно глядя на своего обожаемого шефа.

– Хорошенько помойте! С мылом, щеткой – как следует! Потом обработайте.

Я обалдело смотрел на хирургиню, которая держала в руке что-то странное, совершенно непохожее на человеческую кожу, и мыльной щеткой мыла его под краном.

Вскоре хирург и вся операционная бригада, облаченная в специальные халаты, колпаки, бахилы и маски, переместились в операционную. А мы с Борькой помаячили около банок с растворами для шовных материалов и вернулись в отделение.

– Слушай, Саня, я пойду.

Характеристику мне Олег Иванович дал. Последний день – можно и пораньше, – сказал Борька устало.

– Оставайся, Борь, после операции ее посмотрим, – стал упрашивать я друга. – Интересно же!

– Я уже насмотрелся, – отмахнулся Борис.

– Ну тогда…

– Вечером на баскетболе увидимся.

Борька ушел, а я попросил у Тамары аппарат для измерения давления и пошел в семьдесят первую палату к старушкам. Раз уж не удалось попасть в операционную, я надеялся после операции увидеть затянутую в станок, можно сказать, самой смертью девушку, которая вздумала со смертью тягаться.

Сколько времени будет идти операция – кто знает, но слоняться по коридору не хотелось (этого Олег Иванович не прощал практикантам). Перемерив давление всей палате (девять бабулек с переломом шейки бедра теперь никогда не забудут мою доброту), я перекочевал к «вертолетчикам». Так называли тех, кто лежал с закрытыми переломами конечностей.