Хочешь жить, Викентий?

Это за Октябрьской первая улица.

– Да знаю я, где Некрасова!

– Шурик, ты иди. Мне сейчас на пересадку. Надо с духом собраться.

Вечером я отправился к Косте. Доехал на автобусе до Октябрьской улицы, а затем дворами прошел на Некрасова.

– Здравствуй, Костя. Поговорить надо, – сказал я кудрявой голове, высунувшейся из двери на мой стук.

Не сказать, что он очень обрадовался мне. Это видно было по его растерянно-хмурой физиономии.

Мы прошли на кухню, уселись с разных концов кухонного стола, и я начал:

– Александра решила, что ты заболел.

– Здоров. Что со мной сделается?.. – вздохнул Костя.

– А что тогда не приходишь?

– Пока у нее было критическое состояние, – раздраженно сказал Костя, – я ходил. Каждый день ходил. А теперь пусть отвыкает.

– От чего отвыкает?

– От меня. От того, что у нее есть я.

– А надо отвыкать?

– Надо, – угрюмо подтвердил Костя.

– Вопросов больше нет, – сказал я, поднимаясь.

– Нет, ты сядь, – остановил меня Костя. – Ты не думай, я ведь не предатель по натуре.

Не подлец какой-нибудь. Но понимаешь… Такое ощущение, будто не она это. Ты не видел ее раньше. Ты знаешь, какие у нее были волосы? Поток! Мы все время куда-то шли, ехали…

– Что же, по-твоему… – начал я.

– Да нет! – с досадой перебил меня Костя. – Я знаю, что ты хочешь сказать! Но у нее и голос стал совершенно другой. И говорит она о другом. И думает. Я любил Сашуру. Но я не люблю эту девушку, теперешнюю. Это совсем другой человек! Да и я изменился. Всё изменилось после этой черной пятницы.

Костя нервно помолчал и возмущенно воскликнул:

– Она стала похожа на цыганку! Ну что я сделаю?! Не нравится она мне больше.

– Интересно, на кого же она могла еще походить? – изумился я.

– На царицу Тамару. – Костя усмехнулся. – Чувствуешь разницу?

Я соскочил со стула.

– Слышь, ты, царь грузинский! У нас скоро в психдиспансере будет практика. Приходи! В их коллекции великих личностей грузинского царя точно еще не было.

– Да ты мужик или кто? Ну не могу я, не хочу!.

.

– Просто ты предатель по натуре! И подлец! – сказал я, толкнув кухонную дверь ногой.

– Ну ты, кишка больничная! – заорал Костя, наступая на меня. – Канай отсюда!

– Предатель и подлец! – крикнул я, спускаясь по лестнице.

Но ответа не последовало.

Я медленно шел на остановку. И что я скажу ей завтра?

III

Утром, после пятиминутки, я целых полчаса провертелся в коридоре около семьдесят седьмой палаты и едва заставил себя зайти к Александре.