Обожженные языки (сборник)

Лекси, в черной тенниске с короткими рукавами и «тигровых» штанах. Каштановые волосы с белым мелированием, собранные в узел. Глаза с золотистым блеском.

Panthera tigris во плоти.

Парень за стойкой улыбнулся и вручил ей мобильник.

Лекси принялась скакать, визжа от радости, затем бросилась парню на шею, а тот обнял ее в ответ.

Они стали покачиваться, имитируя медленный танец, и, клянусь, на миг парень перехватил мой взгляд и ухмыльнулся.

* * *

Сидя в одиночестве у себя дома, я перечитываю проспект от «Друзей животных» и размышляю о вчерашнем вечере.

Прямо там, под ледяным дождем, свет из спортзала проник в мой мозг и принес озарение.

И я вспомнил.

Последний вопрос на экзамене.

Тот самый, о брачном поведении синежаберников.

* * *

Чтобы отложить икру, рыбы, подобно птицам и рептилиям, строят гнезда.

Однако в подводном мире этим занимаются не самки, а самцы.

Например, в период нереста доминантный самец синежаберника готовит для будущей самки десятки гнезд.

Иногда даже сильнейшим приходится проплыть лишнюю милю, чтобы получить шанс размножиться.

Когда крупный доминантный синежаберник заканчивает копать лунки в песке, он занимает позицию по центру и охраняет территорию, прогоняя остальных самцов. Более мелкие и слабые особи вынуждены прятаться в водорослях и наблюдать за ритуалом, как неудачники, сидящие в сторонке на выпускном балу.

Доминантный самец защищает свои гнезда круглые сутки, и с появлением самки, готовой отложить икру, его усилия наконец вознаграждаются.

Как только дело сделано, он гонит партнершу прочь и вновь принимается охранять территорию, беспрерывно махая хвостом, чтобы снабжать кислородом свежеоплодотворенные икринки.

Отвлечь его может только одно.

Новая самка, готовая к нересту.

Стоит синежабернику покинуть свое гнездо, как все его усилия идут прахом: более слабый самец выскакивает из укрытия и заново оплодотворяет икру.

Тот же выстрел из проезжающей машины, только в живой природе.

Таких самцов называют халявщиками.

* * *

В эту минуту, когда в гостиной стоит зловещая тишина – ни птичьего щебета, ни трезвона мобильника, – я могу дословно воспроизвести лекцию о брачном поведении синежаберников.

Вот только на экзамене я не написал в соответствующей графе ни слова.

Проспект «Друзей животных» краснеет поверх груды тетрадей, как пятно на брюшке черной вдовы. Я опускаю взгляд на часы. Дегустация вот-вот начнется. Я захлопываю книги, а следом и ежедневник.