Кольцо с тремя амурами

Нельзя так вольно обращаться с текстом Островского. И еще, когда твоя героиня рассказывает про девушку в церкви, она не ее жалеет, а свою загубленную жизнь. Свое одиночество оплакивает. Свое! Понимаешь? Пожалуйста, повтори последнюю фразу!

Елена Свиридова стянула цветастый платок и с чувством произнесла:

– А каково сказать «прощай навек» живому человеку, ведь это хуже, чем похоронить.

– Во-о-о-от! Ведь можешь! – Альберт Иванович подбежал и схватил ее за руки. – Именно так, именно с такой интонацией! В этих словах заключены все ее страхи, весь ужас ее положения.

И прошу, заучи эту фразу. Перепиши ее несколько раз на полях. Прямо в роли своей напиши. – Режиссер ткнул пальцем в текст роли и отдал Елене. Затем обернулся к другим участникам и объявил: – Теперь сцена из восьмого явления – вторым составом с Ириной Маркеловой… – Он покрутился на месте. – Кстати, где она? Я не вижу… Опять не пришла?

В дверь кабинета проскользнула коренастая девушка с копной кудрявых черных волос.

– Простите, опоздала, у меня…

Режиссер отмахнулся.

– Иди, Маркелова, репетируй. Твоя сцена.

В поисках свободного места Елена Свиридова присела рядом с Сопелкиным и стала что-то писать на полях своей роли.

– Знаете, – сказал он, оглядывая ее фигурку, – вы как Юлия Павловна меня устраиваете больше, чем Ирина Маркелова. А как же сценические костюмы? Вторая исполнительница, по крайней мере, на два размера больше вас.

Свиридова улыбнулась и, взглянув на Сопелкина, пояснила:

– Костюмеры пришили на спине крючки в два ряда.

Потуже – для меня, посвободней – для Иры.

– Ну, если так… – Геннадий Петрович ощупал ее взглядом, сделал стеклянные глаза, склонился и прошептал на ухо: – Когда вижу вас, испытываю неодолимое желание прикоснуться…

Она сдвинулась в сторону и обиженно отвернулась:

– Опять вы за свое?

– Во сколько сегодня заканчиваете?

Елена не успела ответить, режиссер хлопнул в ладоши и прокричал:

– Начали!

Участники художественной самодеятельности прогнали свою сцену, затем последовал перерыв.

Геннадий Петрович вышел из кабинета и заглянул в комнату, где репетировал хор ветеранов. Там вокруг баяниста сидели два десятка старух и один дед. Все обернулись и заулыбались ему беззубыми ртами. Он поспешно закрыл дверь и отправился в свой кабинет.

Проходя мимо дверей амфитеатра, немного замедлил шаг. Ему показалось, что за одной из них кто-то вскрикнул. Остановившись, Сопелкин прислушался.