Истории из прошлых жизней

Будто призрак отца из могилы встал за моей спиной и положил мне на плечи тяжёлые две руки. И так всегда там и стоял, и напоминал. О том, что я должен.

С каждым вдохом становилось всё легче. С каждым выдохом становилось всё свободнее.

Образ землянки поплыл перед глазами.

"А война ведь действительно была!"

Подумал я.

И была давно. Очень давно. И закончилась. Мы победили. Я дошёл почти до Берлина, потерял ещё несколько человек из наших. Приобрёл новых друзей. Я вернулся домой.

Мы вернулись домой. Всемером. Трое из нас калеки. И я смотрел им в глаза. Матерям. Сёстрам. Жёнам. Старикам-отцам. А они смотрели мне в глаза и всё понимали.

Я привёз с собой звёзды каждого из них. Политрук всех нас заставил вступить в ряды партии ещё в самом начале, как только мы приехали на распределение под Москву. И от каждого из них осталась звезда. Мы устроили братскую могилу, вечный памятник нашим сынам села. С их именами и звёздами в гранитной плите. Моя племянница София.

Не СофИя, а СофиЯ, ударение на последний слог, как всегда любила присказывать моя старушка мать, гладя её по чёрным густым волосам. Каждый день подметала дорожку к могиле, летом плела венки и развешивала по краям ограды. Моя любимица. Всю жизнь была мне как дочь. Своих детей у меня не было никогда. Я женился на одной из вдов, жене моего лучшего друга, погибшего в тот первый штурм высоты. У них было восемь детей. Все они стали моими детьми. Но от меня так никто и не родился. Я нёс ответственность за чужие жизни.

"Всю жизнь!" – подумал я.

А я ведь прожил очень долгую жизнь. Полную хлопот и забот. Но и счастья тоже. Я был главным в моём ауле до самой старости, пока не передал эту должность одному из сыновей моей младшей сестры. Я построил школу, где другая моя сестра учила детей читать и писать. И по-русски тоже. Я рассказывал им о войне и об их отцах. Каждое девятое мая надевал военную форму с орденами.

В ней меня и похоронили.

В восьмидесятом.

Мне было почти девяносто лет.

Хотя я бы, если честно, хотел лежать в гробу в национальном костюме. Но что уж там, я ведь герой войны. Всем аулом хоронили меня. Как почётного человека. И сейчас через много лет я знаю, что вокруг моей могилы каждый день подметает моя СофиЯ, ударение на последний слог. Совершенно уже седая.

***

Когда она уходила от меня. Её плечи были гордо расправлены.