Сонник Миллера. Истолкование 10 000 снов

Заснув при чтении описания завоеваний Великого Могола, он проснулся, чтобы записать полностью готовую поэму, которую он, как ему казалось, сочинил во сне. Романист Роберт Льюис Стивенсон говорил, что многие из его произведений были развиты и разыграны персонажами его снов, и что определенно знаменитая «История доктора Джекила и м-ра Хайда» было написана под влиянием сна.

Немецкий химик Ф.А. Кекуле фон Страдониц

приписывал свою интерпретацию кольцевой структуры молекулы бензола собственному сну о змее с собственным хвостом во рту (Уроборос – это древнейший символ Вечности в представлении древних народов со времен фараонов).

Хрестоматийным стал случай с выдающимся российским химиком Д.И. Менделеевым, которому его Таблица химических элементов приснилась после долгих и безуспешных попыток классифицировать их.

Отто Леви

, выдающийся немецкий физиолог, приписывал вдохновению снов идеи своих экспериментов с нервом лягушки, которые легли в основу его работы, принесшей ему звание Нобелевского лауреата.

Во всех этих случаях сновидцы обобщили материалы собственных снов, возникших под влиянием тех занятий которым они посвящали себя в течение значительных периодов своей жизни, то есть в то время как вели активный образ жизни.

Современные теории снов подчеркивают, что сны являются продолжением бодрствующего состояния человека.

«Самой типичной формой пассивной фантазии являются сновидения, – пишет проф. С. Алексеев в статье для «Энциклопедического словаря Брокгауза-Ефрона». – Смена образов происходит в снах вне всякой зависимости от нашей воли и даже наши собственные действия весьма часто представляются нам совершенно неожиданными и как будто совершающимися помимо нашей воли.

В снах фантастичность образов и развертывающихся картин достигает наивысшей степени. Фантазия бодрствования никогда не достигает такой причудливости и таких несообразностей в деталях своих построений, как фантазия сна. Причину этого следует видеть с одной стороны в отсутствии во время сна отрезвляющих восприятий внешнего мира, с другой – в полном ослаблении деятельности рассудка. Не управляемые ни внешними, ни внутренними закономерными принципами, чувственные элементы дремлющего сознания естественным образом сплетаются в самые невероятные комбинации и нарушают основные законы бытия. Однако, течение представлений во время сна далеко не всегда бывает совершенно беспорядочным; обыкновенно оно определяется каким-нибудь наиболее активным и стойким элементом сознания.