В ритме гоор

Однажды, когда он в задумчивости проходил по тесным улочкам села, дверь скрипнула, появилась мама и тихо позвала:

– Саид, родной, иди ко мне…

Саид, не сводя с неё глаз, не спеша сделал два шага назад.

– Иди ко мне, родной, – с мольбой повторила Айшат.

Саид вздрогнул, будто от удара, и побежал, не оглядываясь. Он бежал до тех пор, пока полностью не выдохся.

Так продолжалось и в следующие разы. После отчаянных неудачных попыток хотя бы поговорить с сыном Айшат пришла к своей матери. Асият месила тесто.

Руки, покрытые старческими пятнами, хорошо знали своё дело. Месила не торопясь, словно мастер, лепящий из глины.

– Как хорошо, что ты зашла, – улыбнулась Асият. – Сейчас будут хинкал.

– Мама, – холодно выговорила Айшат, – мне не нужны твои хинкал…

Асият уставилась на дочь.

– Мой сын не хочет видеть меня… слышать… Он убегает! – заревела она.

– Он ещё маленький. Остынет и придёт.

– Он не придёт, мама! И он не настолько маленький, чтобы ничего не понимать. Это ты виновата! Ты отняла у меня сына! Что бы ты делала, если бы отняли меня у тебя?! Ты говоришь, что любишь меня и делала всё это ради моего счастья, но почему ты не понимаешь, что точно так же я люблю и своего сына? Он никогда тебя не простит! И я! – выпалила женщина в отчаянии.

– Дочка, жить без мужа с ребёнком одной не дело. Это беспомощность. Тебя не будут уважать, воспринимать всерьез.

– Мама, я сама себя не уважаю из-за этого. Я ненавижу себя. Мне плохо! Как ты не понимаешь? Как ты не можешь понять, что я не могу так жить… Как я ненавижу всех этих людей, ради которых я пожертвовала сыном!

– Что же делать? Магомед поставил условие, чтобы Саид не жил с тобой.

Я могла бы оставить его у себя, но тогда ты бы не смогла расстаться с ним.

– Магомед, если не примет, пусть катится к чёрту! Я буду со своим сыном. Это что же теперь? Кто я?! Что я?! Я предала своего ребёнка…

– Женщина должна слушаться…

– Мама! Ты себя хоть слышишь?! Это преступление – любить своего ребёнка? Преступление – растить и воспитывать своего ребёнка?

– Что? Что мне делать? Скажи… Скажешь умри, и я умру! – Асият устало опустила руки, и кусочки теста падали с её рук на истёртый временем ковёр.

– Верни мне его, мама! Ты его отняла, ты и верни…

– Верну, верну, родная, только не плачь, тебе нельзя, ты же беременна. Он вернётся к тебе, обещаю.

Зульхижат, еще с четырёх утра, отправилась в садовый участок, расположенный на возвышенности далеко за пределами села.