В ритме гоор

В один из дней после очередных опытов, Нурали в задумчивости сел на сероватый большой камень округлой формы и огляделся вокруг.

До этих пор все казалось знакомым, понятным. Представления о мире, о людях, о Старейшине – вроде бы все было известно. Прописано. Но теперь вскрылся всего один пробел и стало ясно, что знания не есть твердый элемент – они расплывчаты. Самым тяжким ударом для него послужило не то, что его представления о своем крошечном мире смыло словно паводком, а то, что человек, каждому слову которого верили все жители маленького и как он раньше думал единственного аула в мире, старейшина, не так уж свят, как о нем думали.

Что если мир не есть наша гора и её окрестности. Что если там внизу другие миры?

Спросить у Старейшины? Да, он так и сделал бы? Раньше. Но не теперь. Поэтому решил поделиться со своими друзьями. Исмаилом и Айубом. Саид встал, приняв решение, и полетел к друзьям.

В белых папахах, в туго обтянутой черкеске, со свивающимися на левой стороне кинжалом, с серебряной оправой Исмаил и Айуб неслись на лошадях до финишного абрикосового дерева.

Нурали отвязав лошадь понесся вскачь вдогонку за ними. Чуть пробившиеся усы, чернели над губой, зияющие впадины от акне на щеках, вострый нос, волосы, спадающие на лоб. Прискакав вслед за Исмаилом и Айубом , Нурали поднял коня на дыбы и резко притормозил его.

– Нурали, ты где так задержался? Договаривались же ровно в четыре встретиться?

– Ассаламу алейкум , друзья

– Ва алейкум ассалам , брат.

Нурали рассказал друзьям об увиденном и условились в тот же вечер встретиться на Тёмной горе.

– И что мы с этим будем делать?

– Надо спуститься туда и посмотреть, что там

– Это может быть опасно. Мы не знаем, что там нас поджидает.

– И поэтому туда пойду я – твердо заявил Нурали.

– Нет, так нельзя – сказал Аюб. Давайте завтра спустим туда козу, а послезавтра посмотрим, вернется она или нет.

Через два дня вооруженные хлебом, взволнованные и полусонные джигиты стояли на краю обрыва и с щемящим сердцем ждали козу. Завеса исчезла, и они увидели её, чуть поодаль от них, спокойно жующую листву с кустика.

– Сюда, сюда

– Ма, ма – заманивал Аюб хлебом. И коза пошла на зов. Все трое ринулись обнимать и гладить козу.

Придя в себя, Нурали твердо заявил

– Решено. Завтра я спускаюсь. А вы уж меня прикройте.