~ Манипулятор

– Еще чего, – моментально иду в жесткий отказ я, – у тебя руки грязные.

«И кто трогал этот сыр до тебя, я тоже не знаю».

– Зануда ты, папа, – печально вздыхает Юлька.

– Ага, я такой. – Я даже спорить не стал, хотя в моем возрасте некрасивое слово «занудный» принято заменять на красивое «принципиальный».

– Тогда готовую нарезку с сыром возьми. – Выдав это пожелание, Юлька синицей подныривает мне под локоть, и через пару секунд ее помпон начинает мелькать уже метрах в пяти от меня.

– Куда без меня? – злюсь я.

– А я тебя у колбасного подожду!

«Ага, подождет она…» Впрочем, она действительно меня подождет и никуда не уйдет. Будет стоять и упрямо ждать, пока я за ней не приду.

Тем не менее, в погоне за дочерью делаю шаг влево и непроизвольно врубаюсь локтем в спину пожилой, но, судя по боевому раскрасу, отчаянно молодящейся женщины с вавилоном на голове. Женщина, чуть не подавившись сыром на палочке, сглатывает и отчаянно лязгает зубами.

– Молодой человек! – отдышавшись, на повышенных тонах начинает она.

– Прошу проще… – извиняюсь я – и замираю, не договорив, когда мои глаза выхватывают за ее спиной контуры другой женской фигуры. Той, что отчаянно знакома мне. Той, что была у детсада.

«Она…»

Она – это выше среднего роста молодая шатенка с выкрашенными в золотистый цвет длинными волосами, одетая в прямое серое пальто с капюшоном и с поясом, туго затянутым на узкой талии. Она стоит ко мне в профиль, и, отводя рукой от лица прядь волос, рассматривает полки с пирожными.

«Диана. Рыжая…» – Да, так я ее называл. Моментально холодеют кончики пальцев. В то, что это Диана, я верю и не верю.

– Молодой человек, – между тем продолжает читать мне нотации женщина, – я из-за вас чуть не подавилась. Я…

– Извините, – внезапно севшим голосом повторяю я, и женщина, возмущенно поморгав на меня, перехватывает направление моего взгляда. Сообразив, куда, а вернее, на кого я сейчас уставился, она хмыкает и отходит в сторону, оставив меня в покое. Я, как загипнотизированный, делаю шаг вперед, но, спохватившись, кошусь на витрину, где, рассматривая упаковки с сосисками, пританцовывает моя Юлька.

«Только не уходи никуда без меня», – мысленно умоляю я дочь и снова возвращаюсь глазами к Диане. Рыжая, не замечая меня, наклонившись, тянет с полки прозрачную, запечатанную в полиэтилен, коробку с покрытыми глазурью пирожными. «Берлинские печенья. Она всегда их любила… А вкусы у нее не меняются», – думаю я, продолжая двигаться к ней.