~ Манипулятор

Казалось, она жила не в настоящем, а уже в завтрашнем дне, обладая удивительным умением приспосабливаться к любым обстоятельствам. Она была легкой, чем отчаянно нравилась мне. Но самым главным в ней было все-таки не наличие, а отсутствие. Ее не было много – скорей, ее не хватало. У нее была куча своих увлечений, друзей, интересов, к которым я порой ее ревновал. Она никогда не старалась заполнить собой все пространство вокруг меня или, вообще, нырнуть в меня с головой и раствориться там без остатка.

И, несмотря на пару довольно неприятных моментов с ней (иногда слишком скрытна плюс наличие все того же Панкова), те несколько месяцев, что мы были с ней вместе, нам было очень и очень неплохо.

Вот тут-то я, усаживаясь рядом с ней на свободный стул и передавая ей ее рюкзачок, задаю себе, пожалуй, самый лучший на сегодня вопрос: а есть ли у меня в принципе хоть один шанс вернуть с ней те отношения?

– Доброе утро, дорогие родители. Усаживайтесь поудобней, настраивайтесь на наш праздничный ритм, потому что мы начинаем концерт, приуроченный к Восьмому марта! – с этими словами на сцену неожиданно ловко запрыгивает заведующая детского сада – невысокая крупная женщина лет шестидесяти, в очках и в нарядном зеленом костюме (люрекс на пиджаке, бусы в тон и бантики на груди).

Подняв над собой здоровенный медный колокольчик на ручке, она начинает им игриво трясти, отчего мне на ум тут же приходит аналогия с пастбищем. В зале кое-где раздаются смешки, но также быстро гаснут. После этого из динамиков в глубине сцены бухает бравурный марш, и на сцене появляется стайка из шести мальчиков с перепуганными и тоскливыми глазами и с обручами на головах, к которым пристроены (или привязаны?) белые кроличьи уши.

– Мой… мой. Справа. Гена, снимай скорей! – восторженно шепчет одна из мамаш.

Заведующая опять брямсает колокольчиком, после чего накрывает его ладонью, и колокольчик, издав вялое «бумс», перестает звенеть.

– С поздравлением нашим мамам выступает хор мальчиков-зайчиков, – объявляет заведующая.

Мамаши, сидящие слева, справа и впереди нас начинают отчаянно хлопать в ладоши. Одна из теток с первого ряда, как мельница, машет руками, очевидно, пытаясь показать своему ребенку, что она тут и теперь у него точно все будет нормально.

– Мам, – чуть не плача, глядит на нее со сцены темноглазый и пухлый мальчик.

– Костик, не бойся, я тут! – взвизгивает она.